Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Можно ли в России раздавать деньги людям



«Деньги – народу!» – раздаются призывы с разных сторон, призывающие российское государство помочь гражданам в условиях пандемии. «Без популизма, пожалуйста, бюджеты треснут» – слышится в ответ. Стороны жонглируют суммами, в которых количество нулей мало что говорит неподготовленному обывателю. Попробуем разобраться с цифрами.

Расчёты, представленные ниже, содержат погрешности, однако дают представление о масштабах денежных трансферов, которые хотят предоставить в качестве выплат населению как российские власти, так и сторонники либеральной оппозиции (команда Алексея Навального), в сравнении с возможностями нашей страны и подобными антикризисными практиками в других странах. Навальный появился в этом анализе не как «будущее России», а как публичный спикер, наиболее широко распространяющий альтернативную власти антикризисную программу. В данном случае более важно оценить реалистичность её выполнения, чем зацикливаться на персоналиях.

Сначала стоит определиться с параметрами, которые мы будем использовать в расчетах в качестве базовых (все они взяты из открытых источников):

- Доходная часть бюджета России на 2019 год составляет 20,2 трлн руб.;

- В Фонде национального благосостояния на апрель 2020 г. было 12,8 трлн руб.;

- Валовый внутренний продукт (ВВП) России в 2019 году составлял около 105-110 трлн рублей, по разным методикам подсчета.

Для того, чтобы оценить помощь, которую хотят предоставить России как правительство, так и команда Навального, оценим объем средств, которые тратят различные государства на ликвидацию последствий пандемии.Между тем, российское государство мало вкладывало в развитие экономики, однако накопило самые большие финансовые резервы с 1991 года, будто бабка на похороны. Достаточны ли они, чтобы помочь людям в трудную минуту?

Страны все разные, они отличаются и численностью населения, и объемом финансовых резервов. В этих условиях наиболее корректным будет оценка затрат государств, как доля от ВВП, затраченная на экономические меры в условиях пандемии. Большинство государств Европы и Америки тратит на эти нужны 10-20% валового внутреннего продукта. Антикризисный пакет Трампа составляет 2 трлн $, а средства, которые сверх этого предоставил американский Федрезерв – 4 трлн. $, при том, что ВВП США – 20 трлн $. Правительство Испании приняло решение выделить 200 млрд € на борьбу с коронавирусом – это около 20% ВВП страны, причём из них 117 млрд € - госсредства, остальные - привлеченные частные ресурсы, которыми ведущие испанские корпорации решили поделиться с народом (правда, получив от государства выгодные кредитные гарантии).

Следует понимать, что не вся денежная помощь идёт напрямую гражданам, хотя в тех же США установили пособие по безработице, большее, чем средняя зарплата в стране. Значительная, если не основная часть средств, выплачиваемая правительствами, направляется на поддержку бизнеса, однако результаты последующих расчётов дают вполне убедительный результат, несмотря на этот факт.

Меры правительства Путина

Глава правительства РФ Михаил Мишустин в начале апреля заявил, что на реализацию антикризисных мер и борьбу с коронавирусом в бюджете зарезервировано 1,4 трлн руб. (1,2% ВВП). В дальнейшем правительство скорректировало объем помощи – так 21 апреля было заявлено, что для поддержки экономики и доходов граждан зарезервировано уже 2,1 трлн руб. – около 2% от валового продукта.

Характерно, что о массовой поддержке населению первоначально речи вообще не шло – Россия весь апрель оставалась единственной страной из G8, не реализующей прямые выплаты народу. Лишь после майских праздников президент Владимир Путин заявил, что на каждого ребёнка в возрасте от 3 до 15 лет будет выплачено из бюджета по 10 тыс. руб. В России около 27 миллионов детей в этом возрасте, следовательно предполагается потратить на это направление 270 млрд рублей (всего лишь 0,23% ВВП).

По сути эти четверть процента от ВВП – это основная часть суммы, которую государство направило на массовую помощь гражданам страны, не считая помощи отдельным немногочисленным категориям, таким как врачи, борющиеся с коронавирусом. Поддержать их – дело святое, однако в процентом отношении к всему населению их число не велико. В сети глумятся над происходящим, вспоминая, например, что одной лишь «Роснефти» только за 2017 год перепало из казны 350 млрд. рублей – госкомпанию под руководством Сечина в Кремле оценили как нечто, более значимое, чем все дети России.

Поддержка и бизнеса, и жителей страны со стороны российского правительства в 5-10 раз ниже, чем в Испании, Франции, Канаде, Великобритании.

Меры команды Навального

Программа Навального «5 шагов для России»содержит следующие установки - единовременно выплатить по 20 тыс. руб. каждому взрослому жителю страны, и по 10 тыс. руб. - каждому несовершеннолетнему. Кроме того, в два последующих месяца в случае продолжения карантинных повторить мер выплачивать всем жителям страны по 10 тыс. руб. каждый месяц. Кроме того, Навальный предлагает выделить 2 трлн руб. для прямых безвозмездных выплат организациям малого и среднего предпринимательства.

На недавних дебатах обнаружилось, что сторонники Навального не владеют цифрами и не могут посчитать, каков же объем помощи для граждан они хотят предоставить. Проделаем эту работу за них. Численность населения России - 146, 7 млн чел, из них лиц в возрасте до 18 лет около 27 млн чел. Умножим численность получателей выплат на объём выплат в первый месяц: 27 * 10 + (146, 7 - 27) * 20 = 2664 (2,66 трлн руб.). За два последующие месяца объем выплат составит 20 * 146,7 = 2934 (2,93 трлн руб. ).

Сложив эти суммы, получаем, что навальновская прямая помощь народу (в условиях сохранения карантинных мер до начала июля) обойдётся в 5,59 трлн рублей - это около 76 млрд долларов. Не стоит забывать, что кроме прямых выплат населению команда Навального планирует и помощь бизнесу – 2 трлн, поэтому общий размер помощи (и бизнесу, и населению) должен составить около 7,6 трлн – две третьих ФНБ. В принципе, в отношении к ВВП страны это составляет около 7,2% валового продукта страны, что даже ниже, чем во многих развитых странах.
v
Таким образом, меры Навального действительно отдают популизмом, но лишь в устоявшихся условиях. Это очень большие траты по традиционным российским меркам, поскольку запросто ополовинить ФНБ ради простых людей и еще вычесть для бизнеса у нас ни одно российское правительство не решалось. Однако, это утверждение верно лишь в том случае, если рассматривать его в привычных рамках. Руководство России вполне могло разово решиться на такое «экономическое чудо» – такой здоровый популизм граждане вполне бы оценили, и он не имел бы фатальных последствий для российской экономики. В процентном отношении к ВВП такие траты были бы не выше, чем в большинстве других развитых стран, правда вызывает вопросы сам принцип – раздача денег всем категориями населения, без какого-либо разделения на тех, кто нуждается в них больше, а кто – меньше.

Деньги – на бочку?

Российское правительство руководствуется традиционным железобетонным принципом в отношении населения - «не давать слишком много, а то привыкнут к хорошему и потребуют еще».Можно было бы рассуждать о том, что в Европе и Америке тоже живётся не сладко, однако путём несложной математики обнаруживается, что политическая элита РФ ведёт себя в отношении собственных граждан пренебрежительно, вкладываясь меньше, чем европейские и американские правительства (в РФ, как мы уже отмечали, весь объем помощи – около 2% от ВВП, во многих других странах– 10-20% от ВВП). Государство не хочет урезать свои траты, не хочет трясти подконтрольные государству корпорации, надеясь оставить докризисное положение в самых разных сферах. Остаётся неизменной система олигархического капитализма, на фоне которого даже страны с более рыночной, чем государственной экономикой, такие как США, демонстрирует гораздо большую степень солидарности с собственным народом. Сегодня Трамп больший «социалист», чем Путин.

Программа Навального как проект поддержки населения выглядит популистской лишь на фоне сложившихся в российском государстве тенденций. Если же рассматривать её в общемировом контексте, но она не противоречит опыту других стран, хотя и делает несколько больший акцент на поддержании населения, нежели на поддержке предприятий. Другой вопрос, что никакой внятной детализации навальнисты не предлагают – популизм их фразеологии в том, что они с апломбом высказывают достаточно очевидные тезисы. В принципе, тоже самое предлагает и лево-патриотическая оппозиция, причём распределительные меры в ее случае выглядят органичными, хотя и менее артикулированными в медийном пространстве. Поклонник гайдаровских реформ Навальный, который в этом сезоне толкает речи как заправский социал-демократ, выглядит флюгером.

Известный американский философ и политолог Роберт Тед Гарр ещё в 1970 году выпустил актуальную и в наше время книгу «Почему люди бунтуют?». Гарр полагал, что у каждого человека и, что еще важнее, групп людей (наций, классов, местных сообществ, клубов, компаний, отдельных семей) есть «ценностные экспектации», то есть представления о том, что вам должно принадлежать по праву. «Экспектакции» — это блага и условия жизни, на которые, как убеждены люди, они могут с полным правом претендовать. Также у индивидов и групп индивидов есть «ценностные возможности» — это блага и условия, которые они, по их мнению, могли бы получить и удержи­вать. Возникший разрыв между «ценностными экспектациями» и «ценностными возможностями» называется «относительной депривацией». Грубо говоря, это ощущение того, что вы не можете получить то, что принадлежит вам по праву, это ваше представление о том, что вы чего-то лишены. Такая депривация и является топливом для бунтов и протестов во всем мире. В свою очередь, политический лидер, который умеет создать или оседлать такую волну, приучить людей требовать больше, чем они имеют на данный момент, может добиться успеха в переломные времена.

В России людей приучили к низкой депривации – население рассчитывает на малое, смиряясь с пресловутым ярмом под названием «лишних денег не давать». Мы живём в обществе с маленькими запросами, с заниженными «ценностными экспектациями», где людей приучают довольствоваться скромными результатами – потому что может быть хуже, как объясняется с высоких трибун. Низкие социальные ожидания в свою очередь объявляются стабильностью, как высшей ценностью. Поэтому программы по раздаче денег в кризисный период кажутся дешёвым популизмом даже многим критически настроенным гражданам – народ просто не привык требовать своего.

С другой стороны, механическая раздача финансовых средств не может быть долгосрочной стратегией. Прямая финансовая подпитка населения может быть разовой мерой, однако выплачивать даже 10 тыс руб в год всем жителям России представляется крайне рискованным, авантюрным шагом. Такие траты не сможет покрыть Фонд национального благосостояния – его хватит на восемь месяцев. Поэтому мадуровщиной являются призывы прямо сейчас посадить всё население нашей страны на постоянный доход от государства, сопоставимый с их зарплатами.

Безусловный базовый доход, то есть некая гарантированная выплата каждому гражданину – это, возможно, будущее человечества, но это удел очень развитых экономик. В России о таком пока можно только мечтать. Даже если раздавать гражданам всю прибыль от продажи сырья, средства быстро закончатся (тем более, в условиях низких цен на нефть), равно как и лишение элит их собственности не залатает прорехи. Поэтому выходом из ситуации является создание новых высокотехнологичных рабочих мест, которые смогли бы и обеспечить занятость населения, и нарастить ВВП. Ну а деньги раздавать прямо сейчас можно и нужно, но эта музыка не сможет длиться вечно.

Андрей Песоцкий, кандидат экономических наук, доцент

Оригинал

Заводской реквием Петербурга

В Петербурге почти невозможно найти экскурсию, раскрывающую промышленную историю города - не модно это. Немногие знают, где в Ленинграде делали первые "Катюши", а где собирали прототип первого советского компа, открываются ли в Питере новые памятники рабочим и где работал легендарный русский конструктор и царский генерал - Сергей Мосин, чья трёхлинейка служила в мире сто лет. Город на Неве, заводская мощь которого пришла в упадок за последние десятки лет, скрывает от своих жителей и гостей артефакты былого величия, когда страна умела многое производить, а не просто потреблять.

Мы попытались исправить пробел и провели уникальную прогулку по руинам индустриального Петербурга, вспомнили Блока и Бродского, всмотревшись в эту бездну, в результате чего получился данный депрессивный репортаж.

Режиссер - Иван Гладин

Заводская музыка - Александр Лебедев-Фронтов

Не тушите свет. Интересный разговор о социализме.

С интересом посмотрел дебаты Константина Семина и Ватоадмина (Василия Тополева) на тему «Социализм: ужас прошлого или будущее человечества?». Если прошлая дискуссия на площадке Светова, в ходе которой обсуждали кровавость большевиков, увлекла меня лишь минут на пятнадцать в силу банальности и избитости темы, но в этот раз я с интересом посветил просмотру не четверть часа, а полноценные два с половиной. Как минимум, в силу того, что серьезные собеседники обсуждали не прошлое, а будущее страны и мира.

Кто победил, каждый может решить сам, тем более, что в мире постправды большинство голосующих нажмет кнопки, так и не досмотрев до конца, а многие, будем честны, просто болеют за своих не глядя. Константин был более ярок с точки зрения риторики, сказывается многолетний опыт работы на ТВ, он хорошо заигрывал с молодой аудиторией, прочитав в начале рэп, а Ватоадмин сыпал статистическими данными и четкими логическими конструкциями, которых не хватало у Семина. Мне, русскому социалисту, было обидно, что Семин недостаточно убедительно защищал плановую экономику. Похоже, он почти не готовился и рассчитывал на свой привычный багаж аргументов и артистизм – в этих дебатах он, марксист, был куда большим идеалистом (“Маркс написал, а значит верую”), чем его оппонент и ближе к концу откровенно выдохся, и даже демонстративно пропустил ряд ударов (“да, мы, леваки, слабы теорией, да, вы, капиталисты, нас везде победили”).

Забавно было наблюдать, как оба спорщика ловили друг друга на ошибках. Константин действительно не прав, полагая, что предельный продукт и маржинальный продукт – это разные вещи, а Василий облажался, не назвав ни один российский профсоюз (можно было сходу вспомнить бюрократический ФНПР и наброситься на него).

Наблюдая за тем, как Константин недостаточно убедительно опровергал неэффективность чистого капитализма, хотелось бы сказать, что и капитализма-то в классическом виде с его пресловутой невидимой рукой, как его описывал Адам Смит, уже нет. Убивший Дракона, сам становится Драконом – побеждая СССР капстраны во-многом перенимали и адаптировали его наработки, переходя к смешанной экономике. Китай пошел вверх при Дэн Сяопине не потому что стал чисто капиталистическим, а потому что образовал некую гибридную модель, Южная Корея и другие “азиатские тигры” тоже добивались успеха не совсем по правилам свободного рынка, а путем жесткого протекционизма и запрета на вывоз капитала. Государственные расходы США, государства-лидера, за XX век увеличилась в три с половиной раза (рост с 10% до 35% совокупного производства). Собственно говоря, упомянутый на дебатах светоч либерализма и враг социализма фон Хайек в прошлом столетии вызывал большие споры, прежде всего, не в Советском Союзе, где до перестройки был почти никому не известен, а в самих капстранах, где с ним спорили сторонники расширения государственного участия.

Дискуссию о будущем социализма я бы построил с национал-большевистских позиций, обосновав, почему использование социалистического инструментария необходимо именно для выживания России в глобальном мире и достижения достойной жизни для ее граждан. России, которой не поможет ни “земшарный интернационал”, ни перспективы вхождения в “мировой клуб стран с либеральной экономикой”, в который нас не примут в силу многих геополитических причин.

Во-первых, надо помнить, что при капитализме на коне находится тот, у кого больше капитала. На данный момент основные финансовые ресурсы страны удерживаются в руках узкой группы власть имущих – прослойки компрадоров, относящихся к стране как мародеры (“низкое качество элит” – такой тезис справедливо прозвучал на дебатах). Людей, не заинтересованных в развитии России, чье обогащение началось в период преступно проведенной приватизации 90-х. Соответственно, выгодоприобретателями любых изменений в экономике России неизменно будут одни и те же люди. Любые волшебные рыночные реформы при сохранении капиталов в руках мародеров (а чистые рыночники отрицают, что можно у них “отнять и поделить”) неизменно приведут к тому, что лидирующие позиции в бизнесе займут все те же знакомые персоны – они просто всё скупят и быстро установят контроль над “свободным парламентом прекрасной России будущего”. Соответственно, исправить ситуацию можно лишь выработав механизмы перераспределения ресурсов в пользу большинства, а это уже движение к социализму, пусть и эмпирически достигаемое, не по теории.

Во-вторых, капитализм начала двадцать первого века – не тот, что был в веке восемнадцатом. Фарш истории не провернуть назад. Мировой капитал давно укрупнился и сконцентрировался в руках узкого слоя элитариев. Здесь ситуация напоминает российскую, только уже в мировом масштабе. Финансовые возможности крупнейших транснациональных корпораций, сросшихся с банками и правительствами, столь велики, что биться на ринге по их правилам – заведомо проигрышный путь, не та весовая категория. Россия не является серьезным игроком на глобальном рынке капитала (активы Industrial and Commercial Bank of China (ICBC) – 4000 миллиардов долларов, и банков такого уровня в Китае несколько, у нас же один “Сбербанк” и его 470 миллиардов долларов, в десять раз меньше). По законам рынка наши "финансы поют романсы" - при свободном движении капитала, проникновении его сквозь границы, российские предприятия заведомо проиграют мировым лидерам, а значит лишь закрепится сырьевой характер экономики РФ. В этой ситуации лучше запихнуть книжки фон Хайека в шредер (предварительно прочитав для общего развития). А после остается использовать госплан для развития экономики России, не исключающего и полезную часть рыночных механизмов.

В-третьих, частный бизнес сам по себе не способен обеспечить сбалансированное развитие всей территории России и единство русского народа. Капиталу не выгодно поднимать глубинку – нет никаких сугубо экономических предпосылок для того, чтобы значительные и качественные инвестиции пошли в Иваново, в Воркуту, в Читу и далее. В регионах, где построены эти города, дорогая логистика (проще говоря, плохие дороги и большие расстояния), тяжелый климат, плюс население, которое хочет работать не за миску риса как китайцы в начале 90-х, а получать как в Евросоюзе. Перевод экономики России на чисто рыночные рельсы – это расширение пропасти между несколькими богатыми регионами (Москва, СПб, ЯНАО, ХМАО) и остальной страной. Пропасти, которая начала появляться в виду отсутствия планирования хозяйственной деятельности страны. Бездны, которая, кстати, будет особенно быстро разрастаться при триумфе анархо-капиталистический, либертарианских утопий. В мировой рынок РФ проще входить по кусочкам, поэтому форсирование сугубо рыночных реформ будет способствовать ее распаду (как минимум экономическому, если не юридическому), альтернативой которому может быть опять же лишь централизованное управление модернизацией России, отнюдь не отрицающее и низовую, народную самоорганизацию. Излишне говорить, что новый госплан предполагает смену элит и переформатирование государства, это тезисы не для путинской России.

В целом, дебаты на SVTV можно рекомендовать к просмотру как далеко не самый глупый разговор о будущем, хотя, на мой взгляд, все же не достаточно содержательный. Интересен обмен мнениями, не зацикленный на обсуждении привычных хайповых хомячьих тем. Светову, который два часа угорал и упивался происходящим, удается качественно организовать честный и насыщенный поединок, несмотря на дефективность его идеологии.

Рынок против русских?

Уже не раз поднимался вопрос о "правых нищебродах" - сторонниках либертарианства и фанатиках "невидимой руки рынка", которые в реальности представляют собой типажи, не имеющие ничего общего со своими идеалами: вместо молодых бойких бизнесменов, владеющих собственностью, куда чаще попадаются бедные провинциальные ребятишки, без лишнего гроша в кармане. К тому же подверженные "стокгольмскому синдрому", потому что именно при ультра-капитализме той глубинке, откуда они родом, грозит вымирание.

Логично смотрится, когда рыночником себя считает сын главы корпорации, перековавшего себя из КГБшников в бизнесмены, или Юрий Дудь или московский креакл, но когда от гайдаровских форумов и чтений Адама Смита тащится паренек из моногорода без перспектив найти нормальную работу, то это несколько комично. >
Казус в том, что мировой капсистеме Россия с ее нынешней историей и географией просто не нужна. Не выгодна. В глобальную рыночную экономику на сносных позициях может вписаться Москва, может Питер, может Новый Уренгой, где много нефти, а вот Ивановская область или Смоленщина - нет.

При усугублении рыночных отношений становится понятно, что миллионов так 120, проживающих в РФ, это просто лишние люди, человеческий баласт. Никакие инвестиции, хоть создавай кристально честный и частный суд, не хлынут сами по себе в депрессивные субъекты РФ. По десятку причин: плохой климат, скверные дороги, удаленные рынки сбыта, местное население, почему-то считающее, что должно получать зарплату как в Европе, а не как в Узбекистане. Капиталу не рентабельно поднимать Сибирь или Дальний Восток - заводы-то дешевле строить в Африке.

Если государство будет отовсюду уходить, не вмешиваться в экономику, как жаждут анкапы, то и территория страны будет трещать. Родина будет все больше распадаться на регионы с абсолютно разным уровнем развития и вектором экономической политики, начнет раскалываться и русская нация. Получается, что очередной доброхот, начитавшийся Айн Рэнд - вольный или невольный враг русских, потому что и русские как единый народ станут фантомом, архаичным пережитком: в Кёниге будут засматриваться на Польшу, во Владике - на Японию, в Питере - на Финляндию, ну а процентов 80 субъектов РФ будут подыхать, не заглядываясь ни на кого.

Альтернативой такому сценарию может быть только государственное планирование развития страны. Ратовать надо не за то, чтобы "государство уходило", а за то, чтобы оно было нашим и взвалило на себя приведение страны в порядок. Причем придется бить по "невидимой руке", вкладываться в те уголки Родины, которые с точки зрения отношения прибыли к издержкам абсолютно беспробудны - приучать себя к тому, что люди важнее денег.

Главный по мусору в государстве Российском

Одна из болевых точек современной РФ – это кадровый голод. Система производит антиотбор, и если лет 15 назад во наверху можно было встретить людей, быть может, не всегда талантливых, то хотя бы просто специалистов в своих областях, с молодых лет вращающихся в своей профессиональной орбите, то нынче все смешалось: барьеры разрушены, и на высокие должности давно уж стали проникать люди с “рандомной” биографией и все более мутные персонажи.

Вот, например, сравнительно новый министр науки и высшего образования Михаил Котюков – финансист из министерства Силуанова, не работавший ни дня в качестве настоящего ученого, вся связь которого с наукой заключается в том, что он несколько лет возглавлял ФАНО – чиновничье ведомство, призванное ставить задачи Академии наук. Это как раз таки “рандомный” случай.

Или другой персонаж (не очень заметный, но знаковый) – Владимир Логинов, который стал в конце прошлого года заместителем министра природных ресурсов и экологии Российской Федерации, отвечающим за проблемы утилизации мусора, что, как мы понимаем, особо актуально в связи с протестами на эту тему. Вот этот  ”герой” представляет собой, похоже, второй вариант.

Борьба за экологию в понимании чиновников заключается в новых поборах, на сохранение природы, как всегда, денег нет. Так, 14 января было сообщено, что вскоре в платежках за квартиру у россиян появится строка об оплате сбора твердых коммунальных отходов. Стоимость услуги составит 120–130 руб. в месяц на человека, ранее она была включена в общедомовые расходы. А это еще порядка 150 млрд руб. в год. Кроме того, порядка 180 млрд руб. планируется привлечь от частных инвесторов.

Но вернемся к Логинову. Мелькал он и в 90-е, и в “нулевые” годы, подробнее с его биографией можно ознакомиться – здесь.

Владимир Логинов в начале 90-х занимался сахарным бизнесом, который всегда был близок к одной из теневых сфер российского бизнеса -  алкогольной промышленности. В 1994 году основал компания “Русский сахар”, которая в разгар Чеченской войны взяла кредит у государства на поставку сахара в российскую армию. Патриотический порыв коммерсанта закончился тем, что кредит “Русский сахар” государству не вернул, а гендиректор компании, Александр Ганыкин, был убит.

Криминальный шлейф не помешал Логинову сделать успешную карьеру в госслужбе. В 1997 году нынешний он возглавил Федеральное агентство по регулированию продовольственного рынка при Министерстве сельского хозяйства и продовольствия РФ, а в 2000 г. был назначен замом тогдашнего министра сельского хозяйства Алексея Гордеева. В 2002 году Логинов занимался отъемом известных торговых марок алкоголя у бизнесменов из Латвии, после чего Гордеев стал все более активно двигать своего протеже с должности на должность, вот и дослужился он до заместителя министра, курирующего утилизацию мусора.

Одно время (2009-2017 гг.) Логинов трудился в аппарате губернатора Вороневской области (тогда им как раз таки был Гордеев), где просто губил природу: в 2013 г. в области разгорался крупный экологический скандал, связанный с УГМК Искандера Махмудова. Проект со стороны губернаторской администрации курировал именно Владимир Логинов. Компания Махмудова пыталась осваивать никелевые месторождения в Воронежской области, несмотря на явный урон экологии и уникальным воронежским черноземам (хорошо помню эту историю - в области тогда были крупные волнения, с избиением “неизвестными” протестующих экологов).

Баланс между промышленным развитием и сохранением природы – вещь непростая: никелевый комбинат, который гнал бы за рубеж наши ресурсы, действительно был тогда одиозной затеей (экологи фиксировали рост заражения радиацией воды в колодцах три раза), в итоге проект УГМК был свернут правительством. В принципе, эта история достаточно типична для России, как и то, что забота об экологии превращается в очередной сбор с граждан (НДС им мало). Однако, один из руководителей ведомства, ответственного за защиту природы (причем курирующий непосредственно свалки, а значит – денежные потоки на утилизацию мусора), губивший в свое время воронежский чернозем  – это характерный момент .


Князья номенклатуры



Один из вызывающих споры вопросов – какой экономический уклад в нашей стране? Кто-то скажет, что самый лютый и безобразный капитализм, где трудящимся  нет никакого житья, иные возразят – нет, не сложился рыночек, как жили при совке, так и живем, и физиономии кругом те же – КГБшники, партбилеты не сдавшие. Дискуссия о том, слишком много ли в РФ рынка или, напротив, ничтожно мало, может длиться вечно, однако важно все же дать на поставленный вопрос максимально точный ответ. Или, если угодно, диагноз.

Россия – страна уникальная. По большому счету в министерстве русской пустоты есть три кабинета, и есть три экономических модели, образуя некий постмодернистский симбиоз, когда экономические порядки с лагом в несколько веков вдруг оказались в одном времени и в одном месте – госкапитализм, феодализм и либеральная надстройка.

1. Государственный капитализм

Основным экономическим укладом в РФ является государственный капитализм (госкап) – модель, при которой, с одной стороны, формально присутствуют рыночные отношения, но основными действующими силами выступают крупные монополии, которые срастаются с органами государственной власти. Другое название для госкапа – олигархический капитализм.

В основе российского госкапитализма – крупнейшие добывающие предприятия, крупные банки, ключевые предприятия транспортной инфраструктуры. Практически все из них были построены в СССР, а их руководители никого не победили в конкурентной борьбе – точнее говоря, битва была лютая, но это была не конкурентная борьба между компаниями, где побеждает самый эффективный, а дележ руководящих ролей в самих предприятиях. В России в результате борьбы за выживание у властных рычагов оказались своеобразные господин Октан, госпожа Нефть и прочие герои рисунков Александры Железновой.

Особенность нашего госкапа – сосуществование двух форм собственности, государственной и частной. Ряд предприятий перешли в частные руки в результате приватизации 90-х, другие же формально остались под контролем государства, либо же существуют в режиме сложно характеризуемых схем (“Чей “Сбербанк”? Центробанка? А ЦБ чей? Ну как бы государства”). Несмотря на различия в формах собственности, объединяющим началом для россиянской олигархии именно является ее симбиоз с органами власти. По сути государственный механизм поставлен на службу крупным корпорациям – достаточно вспомнить, как нежно и трепетно Кремль вписывается за находящимися под санкциями богатеям, выдавая субсидии их предприятиям, компенсирующий финансовые потери.

Еще одна отличительная черта госкапа в РФ – ее сырьевой характер, заточенность на внешние рынки. До середины “нулевых” можно было говорить о ярко выраженном колониальном характере российской экономики, то есть выкачивании ресурсов на Запад, однако в последние годы окрепшие в период высоких цен на нефть корпоративные номенклатурщики принялись проводить собственную экспансию на внешние рынки, усложнив эту характеристику.

Оба этапа развития госкапа характеризуются игнорированием потребностей собственной страны. Никто не хочет вкладываться в РФ – петербургскому повару Пригожину милее алмазы в африканских джунглях, чем еле дышащий приборостроительный завод “Светлана” в родном городе.

2.Феодализм

Если основой российской экономики, составляющее большую часть ВВП, являются предприятия, функционирующие на принципах госкапитализма, то вторая формация, присутствующая в России – феодализм. Значительная часть субъектов нашей Ресурсной Федерации так и живет, как в средние века: отдана земля в распоряжение местным князькам, и выжимают они пот из холопов, как могут. Ну а если выжимать особо нечего, то просто оставляют прозябать.

Стоит помнить, что если основа получения прибыли при капитализме – прибавочная стоимость, то при феодализме – рента, то есть плата за пользование землей. Сидит князь на регионе и выдает все, что более-менее фурычит, мелким (в масштабах госкапа) ремесленникам, которые платят мзду сюзерену.

Новорусское средневековье проявляется не только в распределении власти в субъектах РФ. Этот же уклад пронизывает чиновничью машину на федеральном уровне, разросшуюся до монструозных размеров. Расположение отдельных персоналий в номенклатурной вертикали является важным фактором, обуславливающим их обогащение, потому что крупный чиновник или силовик – это собиратель оброка со своей вотчины, не обязательно имеющей границы какого-то края или области.

Не стоит забывать о таком старом русском словечке как кормление, которое, согласно словарям, означает “вид пожалования великих и удельных князей своим должностным лицам, по которому княжеская администрация содержалась за счёт местного населения в течение периода службы.” Короче, вот тебе, боярин, волость – всё дадут тебе с земли, хорошо жить будешь, систему “Платон” им вкрутишь, чтобы копеечка за обслуживание в кошелек тебе падала.

Феодализм проявляется и в наследовании богатств, титулов и привилегий, в расстановке господских отпрысков на хлебные места. Естественно, наше средневековье сугубо иерархично, причем отбор в уже сформированную отцами-основателями элиту происходит не по достоинству, а по происхождению.

Есть при рассейском феодализме и свои удельные СМИ. Достаточно взглянуть на большинство провинциальных информационных ресурсов, подконтрольных региональным администрациям или местным кланам – никакие это не независимые журналисты, а глашатаи герцога.

3.Либеральная надстройка

Пикантность ситуации в том, что княжескому сыну или дочери гендиректора сырьевой корпорации, подвязавшейся в госзакупкам, очень не хочется казаться мрачными злодеями из картин Железновой, а хочется быть сладкими марципанчиками. Чтобы стать марципанчиком, всегда есть престижные университеты (зарубежные и несколько отечественных) – в них наши герои учатся красиво говорить про рыночную экономику, американскую мечту и свободную конкуренцию, посещая научные конференции памяти Егора Гайдара. А главное, наши герои начинают верить, что всего добились сами.

Важный кирпичик господствующего строя – легитимность верхов. Если легальность (законность) достигается путем контроля за правоохранительными и судебными органами, то легитимность (общественное признание) достигается путем прохождения нео-дворян через серию ритуалов, имитирующих самостоятельное вознесения на вершину как успешных бизнесменов. Важную церемониальную роль играют несколько фигур из ельцинского окружения, нахождение которых во власти призвано показывать преемственность элит и приверженность ценностям транснационального капитала (сами эти фигуры, хотя и демонстрируют рыночную фразеологию, сами являются типичными госкаповцами, получившими власть в результате номенклатурного сговора).

Кроме того, либеральная надстройка работает особым образом в РФ в макроэкономическом масштабе – на уровне государства, а не компаний. Из принципов рыночного либерализма вырезается все, что должно воплощаться на уровне фирмы (то есть свободное, не контролируемое чиновниками предпринимательство), а остается то, что реализуется на уровне страны – плоская шкала налогообложения (богатый платит столько же, сколько и бедный), постепенная ликвидация социального государства (переход к платным школам, платным больницам, повышение пенсионного возраста), выгодная глобалистам высокая ставка ЦБ.

Либерализм не проявляется в России как полноценный уклад, важный с точки зрения вклада в ВВП,поскольку действительно крупных предприятий (как по численности персонала, так и по прибыли), функционирующих на принципах свободного предпринимательства, в РФ не много, а малый бизнес слабо развит.  Однако либерализм проявляется как надстройка к первостепенному и второстепенному укладам – госкапу (олигархическому капитализму) и феодализму, он отвечает, в том числе, за фасадную идеологию правящих кругов для их вхождения в высокие слои мировой элиты. В последние годы, правда, эти попытки все менее успешны.

Десять тезисов о сталинской экономике: взгляд технократа



На днях Максим Калашников выпустил интересный текст о советской плановой экономике, разобрав сталинизм с точки зрения внедрения достижений науки и техники. Вопрос немаловажный для понимания современной действительности: СССР и США в XX веке сразились в технологической битве, Запад победил советскую страну, но сцепившись с ним в схватке изучил и взял на вооружение многие его приемы, используемые и до сих пор.

Упорядочив, обобщив и дополнив мысли Калашникова, появились 10 тезисов, своеобразный ликбез, который полезно изучить как тем, кто считает, что Советский Союз - это сплошной ад, так и тем, кто хочет механически скопировать сталинскую модель. Так и, само собой, людей с другими взглядами на жизнь нашей страны в 30-е-50-е годы.

1. Сталинская экономика успешно осуществляла индустриализацию страны в 30-е годы, демонстрируя очень высокие темпы роста (рост ВВП в 6 раз с 1928 по 1940 год) в то время, как в Западной Европе и США бушевал экономический кризис. Одно из важнейших достижений сталинской хозяйственной системы, не омраченное репрессиями 30-х - восстановление страна после войны (заново отстраивались десятки крупных городов - Минск, Сталинград и др.). Победившая Британская империя и проигравшая Германия после 1945 года навсегда потеряли лидирующие позиции в мире, а красная сверхдержава - наоборот, приобрела в весе.

2. Сталинский СССР технологически отставал от Третьего Рейха на вплоть до 1945 года. Из наших прорывных технологий военных лет можно выделить "Катюшу", а у нацистов - противотанковые гранатометы "Панцерфауст", реактивные истребители, телеуправляемые танкетки, управляемые планирующие бомбы, первые в мире зенитные ракеты «земля – воздух», приборы ночного видения, более качественная радиосвязь.

3. Сталинская экономика - это мобилизационная экономика. Она оказалась эффективней немецкой в режиме тотальной войны - начиная с 1943 года советское превосходство над немцами в управлении военным производством стало очевидно. Несомненные достижения советской системы - эвакуация заводов в 1941-м году, моментальный перевод предприятий на военные рельсы, максимальное вовлечение всех ресурсов для достижения результата.

4. В сталинской системе существовала высочайшая личная ответственность за выполнение плана. За нарушение плана сажали и расстреливали, однако обратная сторона медали в том, что руководители боялись нововведений и смелых управленческих решений. За неудачные новшества частный предприниматель расплачивался падением прибыли (или банкротством), а советский управленец - свободой или жизнью.

5. Опасаясь внедрения инноваций, советские руководители делали упор на количество, а не на качество. Нарастить объем производства было проще, чем улучшать продукт или запускать принципиально новый. Несмотря на высокие темпы промышленного производства в СССР, в значительной степени это была продукция, отстающая от мировых лидеров.Новшества внедрялись в режиме ручного управления, в приказном порядке.

6. Огромная проблема советской экономики (и после Сталина тоже) - прохождение пути от научной идеи до конечного потребителя. В СССР отлично работала наука и существовала производственная база для производства высокотехнологичной продукции, но проваливалось промежуточные звено - внедрение продукта. СССР первым в мире создал бионический протез руки (группа Ефима Кобринского, 1957 г.), открыл лазеры (1962 г.) и совершил первую в мире телепередачу через спутник связи (1966 г., «Молния-1»), создал мобильный телефон (Купрянович, 1958 г.). Однако, массовое внедрение эти изобретения получили не в Советском Союзе, а на Западе.

7. Сталинская система минимизировала коррупцию до самого низкого уровня в истории России. Не существовало никаких механизмов для незаконного перевода государственной собственности в частные руки, а также передачи ее по наследству. Уровень обогащения элиты был несравнимо ниже, чем до 1917 года и после 1991 года. Максимум, на что мог рассчитывать советский номенклатурщик самого высокого уровня - одна хорошая квартира, одна хорошая личная дача, а также шофер и прислуга, лишаемые с потерей должности, а также доступ к системе государственных дач на время нахождения в должности.

8. Советский Союз не смог победить капиталистический Запад на уровне моды и стиля жизни, хотя в определенный период и приблизился к решений этой задачи. Сталинская экономика производила худшие чем в США товары массового потребления - бытовую технику, музыкальные инструменты, колготки и нижнее белье, а также многое другое. Позже страна сумела запустить первого человека в космос, но так и не научилась производить джинсы.

9. Сталинская экономика не нравилась Сталину. Нынешние красные догматики любят представлять ее как вершину управленческой мысли, однако руководство страны в те годы активно бичевали ее недостатки.

10. В США вовсю использовали советской опыт госплана, однако объединяли его с рыночными механизмами, частная инициатива и государство шли рука об руку. Запад под влиянием сталинских достижений стал сдвигаться к смешанной экономике. В Америке на советский манер были образованы крупные государственные структуры (DARPA, Манхэттенский проект), создающие передовые научные разработки (ЭВМ, Интернет), которые затем "спускаются вниз", в частные компании, действующие на рыночной основе. Такой подход позволил США превзойти СССР в технологической гонке.

Корпорация "Мондрагон". Опыт экономики солидарности.

Когда заходит речь о пересмотре итогов приватизации, обыватель порой восклицает – “это что же, опять отбирать, опять делить?”. Собственно говоря, а почему бы не поделить? В мире существует значительное количество успешных кооперативных предприятий, где именно что делят, о которых в нашей стране почти не говорят, так как поляну, связанную с ведением бизнеса (скажем так, практической экономикой), почти полностью занимают ультра-рыночники - от юных адептов сект чудесного предпринимательства до маститых профессоров ВШЭ и практикующих капиталистов.

В результате, кто такой Потапенко или Галицкий, знает любой, кто хоть немного интересуется бизнесом, а вот что такое производственный кооператив, расскажет не каждый. Еще меньшее число людей в курсе, что такое корпорация “Мондрагон”, опыт которой весьма интересен для России будущего в качестве альтернативы как фанатичной безудержной рыночной экономике (лесеферизму), где десятки миллионов не вписываются в рыночек, и всем на это глубоко положить, так и госкапитализму, в рамках которого ветераны КГБ и дачники из кооператива “Озеро” (не производственного, а потребительского) успешно попиливают госбюджет.

Мондрагонская кооперативная корпорация (она же – корпорация “Мондрагон” или МСС - Mondragon Coooperative Corporation) — это целая федерация кооперативов работников, базирующаяся в Испании, конкретно – в Стране Басков. Это крупнейший экономический субъект региона, и седьмая по объему выручки компания Испании. Кооперативы являются собственностью их рабочих-собственников, власть которых основывается на принципе “один человек — один голос”. Не реже раза в год работники собираются вместе на приятное занятие – распределять прибыль компании и выбирать Правление, состоящее из самих сотрудников.

Заработная плата в системе “Mondragon” построена на следующих трех принципах: 1) внешняя солидарность, означающая соответствие уровня оплаты в кооперативах тому уровню, который определен тарифными соглашениями в частном секторе; 2) внутренняя солидарность, означающая сведение к минимуму различий между членами кооператива, основанных на разнице в доходах (высшая зарплата не может превышать низшую ставку неквалифицированного рабочего более, чем в 4,5 раза); 3) открытость условий оплаты, что означает свободу получения любым членом кооператива информации о любом окладе. Наряду с зарплатой, по итогам года часть прибыли распределяется пропорционально индивидуальным счетам капитала, плюс к тому на средства на этих счетах начисляется обычный банковский процент.

Свое начало трудовая федерация берет в баскском городе Мондрагон священником Хосе Мария Аризмендиарриетом в 1956 году. Все началось с деятельности небольших технических колледжей и маленькой мастерской по производству парафиновых обогревателей, численностью 25 человек. Ныне работников – более 90 тысяч. Мондрагонская корпорация особенно интересна тем, что федерация делает ставку не на сельское хозяйство, где опыт совместной обработки земли имеет давние традиции, а на наукоемкое производство, вплоть до сотрудничества с NASA и европейскими космическими программами. Перед нами не “колхозники”, а технари, отличное чувствующие себя в мире, где являются модными словечки типа “диджитализация”, Big Data.

Мондрагонские кооперативы - лидеры в производстве бытовых электроприборов и станков в Испании, и одними из крупнейших в Европе поставщиков запчастей для автомобилей. Предприятия федерации производят также робототехнику, автоматические линии для автозаводов “Форд” и “Рено”, горные экскаваторы, мебель, спутниковые антенны, микроволновые печи, автобусы, ветровые двигатели и многое другое. Специализированные фирмы федерации занимаются техническим консалтингом и программным обеспечением. Есть у их и сельскохозяйственные товарищества, и сеть кооперативных супермаркетов — более 300 магазинов.

Дальше – больше. Корпорация “Мондрагон” имеет собственный Трудовой Банк, в котором открыты индивидуальные счета работников, кредитующий открытие новых кооперативов. Занимается федерация и инвестированием – открыла промышленный парк в Китае, предприятия в Южной Америке.

Хотели бы вы работать на заводе, где вы участвуете в распределении прибыли – решаете, вложить в освоение космоса или новые ветровые генераторы? Где известна зарплата босса, которая не превышает вашу даже в 5 раз? Где самого босса выбирают раз в год, а он такой же как вы, парень из вашего двора? Где понятная премиальная система, и бонусы, капающие на счет, реально соответствуют отработанному?

В Стране Басков так уже живут. Естественно, чудес не бывает. Для создания народных предприятий нужна высокая национальная и социальная солидарность, которую баски демонстрируют веками, в том числе, силой оружия. В атомизированном, расколотом обществе все будет иначе – выбор будет стоять между Гайдаром и Сечиным, Ходорковским и Роттенбергом. И этот выбор будете делать не вы.

Газ за Вас, Владимир Владимирович. И нефть тоже.

То, что наш Лучезарный выдвинулся на пятый срок в заводском антураже под возгласы "ГАЗ - за Вас!" вновь навело кого-то на мысль о возрождении СССР, с очередным Брезидентом Прежневым в Кремле. Но это всё бутафория, конечно, и даже более того - насмешка над советской эпохой, ведь Горьковский автозавод, осколок былого величия - один из наиболее депрессивных красных автомобилестроительных заводов-гигантов (из выживших). Было бы более логично, если б Путин поехал выдвигаться в показывающий положительные показатели концерн "Калашников".

Ну а несчастном ГАЗу государство не помогло удержанием рынков в начале 90-х хотя бы в странах СНГ, после чего шансов у горьковчан в глобальном хозяйстве, к которому подключилась РФ, где рулевые нашей экономики до сих пор боятся слова "протекционизм" как огня, просто не было.

Сейчас на ГАЗе, приобретенном в начале "нулевых" Дерипаской, работает 25 тыс. человек вместо былых ста с лишним, причем на правах русских гастарбайтеров - с рабочими заключаются месячные контракты, которые могут быть не продлены. Какой уж тут СССР!

По поводу фейкового советизма я уже писал как-то:

"Ржу гомерическим хохотом, когда кто-то начинает доказывать, что якобы Путин строит некий СССР 2.0. Одни говорят это с ужасом, другие - с надеждой, но к реальности это не имеет никакого отношения. СССР - это не только портреты Сталина и пафос на 9 мая. Советский союз имел в своей основе определенную экономическую модель - можно спорить, был ли у нас социализм реальный или фальшивый, но, безусловно, в стране существовало равномерное распределение благ. А что мы имеем сейчас? Достаточно привести три факта:

1. На 1% граждан РФ приходится 71% валового национального дохода.

2. 0,2% граждан России владеют 70% частной собственности.
Цифры могут быть не точны, но все мы примерно представляем, сколько они нажили непосильным трудом.

3. За последние 15 лет в России не было ни одного министра финансов, министра экономического развития и главы ЦБ, которые не были бы ярыми либералами-западниками. Цифра "ноль" здесь точна.

Россия - страна неповторимая, все у нас уникально. Нет аналогов нашему гибриду из власти кагэбэшных управляющих госкорпорациями, вырвавшихся в богачи бывших фарцовщиков, "чикагских мальчиков" в правительстве и региональных феодалов. Но это точно не СССР, дружок."


“Экономика знаний”. Муляж для обывателя



Каждый, кто попадал в последние годы на студенческую скамью и сохранил в памяти что-то из курса экономики или социологии, должен помнить увещевания преподавателей о том, что мир вступил в “экономику знаний”, которая напрямую связана с такими понятиями “информационно общество”, оно же – постиндустриальное. Дескать, ценности промышленной революции позади, информация владеет миром, и тот, кто барахтается в ней наиболее старательно, и добивается успеха.

Из рефератов первокурсников кочуют на бизнес-тренинги и программу “Кактус” тезисы о том, что в экономике должен преобладать инновационный сектор, расти малый бизнес в сфере услуг, шириться глобализация и всеобщая толерантная демократия, а хорошее образование будет высшей ценностью в мире приличных людей. Тут же как из обоймы выстреливают популярные термины – “класс профессионалов”, “креативный труд”, “человеческий капитал”, “венчурный бизнес”. На месте и свои кумиры – те, кто получил невероятную прибыль от IT-технологий – Джобс, Цукерберг, Брин, Омидьяр, которые заработали капиталы, сравнимые с нефтедобыдчиками или судостроительными компаниями.

Однако, если оглянуться вокруг, то сразу понимаешь, что окружают нас не утонченные образованные интеллектуалы,  все как один являющиеся владельцами лофт-проектов и резидентами бизнес-инкубаторов, решающими в уме логарифмические задачи и читающие со своих планшетов Жан-Жака Руссо, Айн Рэнд, а также методички по размещению в соцсетях контекстной рекламы. Характерно, что не только в презираемой западниками России мы не видим таких замечательных людей, но нет их в заметном количестве и на улицах Парижа, Лондона или Нью-Йорка. Теперь спросим себя, а так ли “информационное общество” прогрессивно, стали ли за последние полсотни лет двуногие особи, бродящие по планете, то есть мы с вами, наполненными знаниями и творческой энергией?

Постиндустриальная экономика построена на лести обывателю, чтобы он более охотно участвовал в всеобщей купли-продаже, вращая колесо потребления. Если суровые режимы начала XX века проповедовали  служение идеалам, никчемность жизни без высшей цели, непрерывное саморазвитие, преодоление себя, жертвенность как высшую ценность, то ныне человека погружают в уютный мирок среднего класса, к которому он обычно не принадлежит, где ему рассказывают, какой он уникальный и значимый, отсюда и культ неких “профи”, “креативщиков”. Хипстеру с айфоном внушают, что он маленький бородатый Стив Джобс, у которого впереди бизнес-молодость, а не банальных лоботряс, не прочитавший за последние полгода и пары книжек.

Сам термин “экономика знаний”, равно как и подчеркивание перехода к некоей “инновационности” и “креативности”, подчеркивает разрыв с предыдущей эпохой (“незнаний”), однако здесь вновь нестыковка, поскольку и в экономике индустриального типа знания, образованность и интеллект ценятся ничуть не меньше, чем в обществе постиндустриального типа. Более того, имеются большие сомнения, насколько “информационное общество” более прогрессивно, чем то, что было ранее. Достижения промышленной цивилизации – железные дороги, телефон, радио, телевизор, пенициллин и инсулин, субмарины и самолеты и, наконец, человек в космосе, а успехи постиндустриалии – это интернет, соцсети, всеобщая мобильная связь. Не так уж и густо. Человек за последние тридцать лет отказался от колонизации Луны, не изобрел новых способов передвижения по земле, воде и воздуху, новых форм организации своего жилища, да и, в общем-то, проведения досуга. Кстати, в деле передачи информации Александр Белл и другой Александр – Попов, сделали явно не меньше, чем Павел Дуров и Стив Возняк.

Если между эпохой просвещения и темными веками видна очевидная разница, выразившаяся, в конечном счете, в системе всеобщего образования, то “экономика знаний” явно запаздывает в предъявлении нам очевидных успехов своего существования, более того – наблюдается заметный откат назад, в мрак веков. Он выражается по-всякому: и в “болонской системе”, взращивающей прислугу корпораций, и падении некоторых регионов мира в средневековье, и в постепенной ликвидации в России всеобщей бесплатной качественной школы.

Смешны рассуждения о том, что нынче ценятся некие умники и высокообразованные профессионалы, когда человек с высшим образованием не может написать рукой письмо без вопиющих ошибок или эссе, объемом в пару страниц, а ведь наши дедушки и бабушки, даже не имевшие высшего образования, легко справлялись с этой задачей. В классических русских гимназиях конца XIX века преподавали греческий и латынь, что нынче является недостижимой планкой для самых элитарных учебных заведений среднего образования.

Сторонники постиндустриалии в ответ рисуют такую картину - 90% всего количества знаний, которыми располагает человечество, получено за последние 30 лет, так же как 90% общего числа ученых, что впервые в мире, но курьез очевиден – примерно понятно качество этих ученых (носителей мало осмысленных дипломов) и знаний (гигабайтов закаченного в сеть мусора).Парадоксальным образом ситуация, когда все знания мира доступны как на ладони благодаря всеобщей паутине, не делает людей умнее: индивид тонет в этом море, теряя возможность анализировать данные – этому как раз перестают учить. Логику в нашей стране с перерывами преподавали даже не студентам, а школьникам до 1956 года, ныне же ощущается острая нехватка этого предмета (зачем она потребителю?).

Итоговые выводы: “экономика знаний” а) льстит обывателю, не способствует его росту над собой,  б) коллекционирует знания, но не учит их анализировать, в) снижает или, как минимум, не повышает темпы научно-технического развития. Абсурдно пытаться обратить вспять развитие информационных технологий, наоборот, его надо всячески приветствовать и одергивать ретроградов, призывающих запретить мессенджеры, но на этом – всё, скромные достижения постиндустриалии заканчиваются, а начинаются недостатки. XX век был куда более мощным, чем нынешнее время обмельчавших людей.