Category: россия

"Фонтанка": все дороги ведут в Тамбов?

Я уже писал, о том, что из себя представляет петербургский сайт "Фонтанка". претендующая на звание основного информационного портала города. Считаясь провластной "Фонтанка" сочувственно освещала заукраинских митинги, раскрывали личные данные погибших бойцов ЧВК "Вагнер", подставляя их родственников, и пиарила сторонников отделения Петербурга от России вроде бывшего "яблочника" Даниила Коцюбинского.

Также ни для кого ни секрет, что "Фонтанки" много лет была пиар-службой "тамбовской" ОПГ и её пахана, Владимира Барсукова-Кумарина. Всем, кто мало-мальски ориентируется в петербургском медиабизнесе известно : боссы сайта — повязанный с органами журналист Андрей Константинов и отсидевший за вымогательство бывший мент Евгений Вышенков — давние кумаринские кореша.

Но я не ожидал, что ныне находящегося в заключении Кумарин тоже проникся "общечеловеческими" ценностями. Сейчас он признаётся в любви к поэту-либерасту Дмитрию Быкову и юмористу Виктору Шендеровичу. Неудивительно, что сейчас "Фонтанка" мало отличается от "Эха Москвы", где, регулярно дают слово сторонникам реабилитации власовцев типа спалившего библиотеку Института научной информации по общественным наукам РАН профессора Пивоварова.

Смычка либералов с криминалом и предателями совершенно естественна. Белоленточная оппозиция в 2012 году объявила политзаключенными исламских террористов, севшего за мошенничество финансиста Андрея Козлова и осужденного за рэкет "солнцевского" криминального авторитета Дмитрия Барановского.

Правда у "Фонтанки" еще есть юридические хозяева. Собственниками "АЖУР-медиа" которой принадлежит сайт наряду с господами Константиновым и Вышенковым является инвестиционная компания Fort Group зампреда “Газпрома” Валерия Голубева и депутата Госдумы от ЛДПР Бориса Пайкина. Видимо, неплохо им сидится в одной лодке с медийным окружением "тамбовцев". Тем более, что некоторые подельники Кумарина типа убитого на Кипре Сергея Шевченко и осуждённого за его убийство Михаила Глущенко проходили в Думу именно по списку Жириновского.

Последний город халифата

Есть плохая черта - не радоваться победам собственной страны. Как кто-то не аплодировал возвращению Крыма или среагировал не сразу, оглядевшись на мнение своих "лидеров общественного мнения", так и сейчас многие отворачиваются от факта, что российская операция в Сирии завершилась успехом - на днях был взят последний занимаемый игиловцам город - Абу-Кемаль. Это не снимает серьезной критики происходящего внутри России - просто факт: черти-халифатчики больше не имеют своего государства.

Кампания в Сирии изначально вызывала много скепсиса в российском социуме - как минимум, не очевидны были ее конечные цели. Казалось, что ракеты "Калибр", превыщающие по стоимости сомнительные постройки в пустыне, по которым они выпущены - это не более, чем пиар. Однако, вскоре стало понятно, что кроме поддержки со стороны ВКС , в дело включились и "ихтамнеты" - россйские ЧВК, появление которых в относительно публичном пространстве предрекали уже давно.

Сирия не стала ни новым Вьетнамом, ни новым Афганом, а штурм Алеппо все же не походил на бойню на площади Минутка в Грозном. Потери России в САР - на порядки ниже афганских (даже с учетом незарегистрированных), причем, что важно, воевали с черной террористической нечистью "псы войны" - те, кто любит и умеет это делать, причем за достойную плату. Это же хорошо, что люди с высоким fighting instinct находят свою реализацию?

Естественно, ИГИЛ после "потери государственности" продолжит свои атаки, и в Сирии вряд ли скоро наступит спокойствие, подобно тому, как его не в Ираке с 2003 года, а в Афганистане - там нормальной жизни уже нет десятилетиями. Безусловно, что проблема терроризма в меньшей степени решается усилиями вагнеров, однако лучше бармалей из Таджикистана или Узбекистана ляжет замертво в песок Пальмиры, чем приедет убивать в Москву.

Победой в Сирии не стоит упиваться, пока вместо ИГ на глазах вырастает постмайданное УГ, которому Кремль отказывается противостоять - "Украинское Государство", перемалывающее миллионы русских в бандеровцев. Однако, ИГИЛ - это все же абсолютное зло, античеловечество, и если Путин приближает победу над ним, ну что ж - отлично!

Захарченко – образ коллективного Донбасса

В последнее время геройски показывает себя глава ДНР Александр Захарченко. С возобновлением боевых действий он взял в руки оружие и направился на передовую. Перед камерами не красовался, зато возглавил бойцов, штурмующих Дебальцево и даже был ранен (уже второй раз). Русским так не хватало государственного лидера, ведущего людей в бой с автоматом на перевес, не страшащегося пуль.

В Москве начальники ездят на тонированных иномарках, прячутся от людей – всем порядком поднадоели эти надменные чужаки, никто им не верит. А Захарченко устремляется в охваченный бедствием край, утешает людей, пытается разделить горе, решает на месте сложные гуманитарные проблемы. Такое поведение, конечно, подкупает, несмотря на все скелеты в шкафу.

Есть люди более широкого размаха, чем нынешний глава ДНР. Например, Игорь Стрелков, которого по праву можно назвать “Человеком года 2014”, несмотря на не очень удачный заплыв в политику. Стрелков – имперский человек, пропитанный скорее петербургским духом парадов и балов выпускников лучших офицерских училищ. Стрелков – это эмиссар Империи, человек из центра, несущий в провинцию статную русскую государственность. Из него получился бы отличный генерал-губернатор Новороссии, возвышающийся своими манерами, своей речью без матерных слов, своим рыцарским холодом.

Захарченко – совершенно другой человек. Он местный, простой донецкий мужик, от земли (можно даже сказать, из земли, поскольку работал в шахтах). Поскольку Новороссию в состав России пока не берут, логика истории выводит на сцену таких людей, как он.

Многие обвиняют Захарченко в том, что он поставил подпись под минскими соглашениями, легитимизировав постыдные строки про “некоторые районы Донецкой области Украины”. Однако вина Захарченко здесь ровно такая же, как и у любого другого человека, оказавшегося на посту главы ДНР. Минские соглашения – это навязанные из Кремля схемы, а с Кремлем глава ДНР по понятным причинам ссориться просто не может. Это вопрос выживания республики, а не красивых заявлений. Очевидно, что если бы на месте Захарченко был бы Мозговой или Губарев, то вели бы они себя также.

Говорят, что Захарченко – не Че Гевара. Но Че Гевары и не придут к власти на Донбассе, пока не появятся в Кремле. Чтобы они появились, предстоит изменить слишком многое.

Захарченко сегодня – это воплощение коллективного Донбасса, каков он есть на самом деле – настоящего, а не книжного. В нем и советская ностальгия, боль от разоренного индустриального центра, и мир еще не преодоленных 90-х, и православие, и простая незамысловатая мужицкая правда. Захарченко – это слепок места и времени, поэтому он абсолютно органичен военному пейзажу. И как приятно он контрастирует на фоне Порошенко, Кучмы, Олланда и прочих человеков-пиджаков, продуктов предвыборных политтехнологий!

Столичные креаклы глумятся над мужичьем, занимающими руководящие должности в ДНР и ЛНР. По их мнению, политические лидеры должны быть улыбчивыми и ухоженными, в пиджачках, с дипломами престижных международных вузов, принципиально отказывая “черни” в возможности управлять.

В Москве никаких Захарченко нет. В Госдуме нет ни одного рабочего, ни одного шахтера, ни одного электромеханика.  Там сидят постсоветские мародеры, владельцы пустых титулов и регалий, мастера распила и холуяжа, передающие власть своим деткам и любовницам, столь же бездарным, как они. Боятся они, что придется делить власть с Захарченко.

KMO_088197_187836_1_t218_161628

Москва и донбасская вольница

(О нарастающих противоречиях между Новороссией и российским правящим классом)

События в Донбассе понемногу отходят на второй план в сводках новостей. Считается, что порядок там более-менее наведен – перемирие подписано, белые КамАЗы с гуманитарной помощью дошли до адресатов, наступает мирная жизнь. Между тем, недовольство результатами минских переговоров, в результате которых ДНР и ЛНР предлагают довольствоваться урезанной территорией двух областей в составе единой Украины, все более обостряет противоречия между лидерами ополчения и московскими чиновниками.

Безусловно, Кремлю и Донбассу никуда друг от друга не деться, а Путин остается сакральной фигурой для большей части защитников Новороссии. Реальные поступки президента РФ при этом в расчет уже давно не берутся, остается образ, миф, практически религиозный пиетет. Путин для них – это твердыня на пути Запада, рубеж обороны против атлантического зла. Ополченец может винить во всех грехах Суркова, олигархов, вороватых российских аппаратчиков, устроивших минский сговор, но Путин-патриот продолжает оставаться вне критики.

И все же, кремлевский благодетель покинул Донбасс. Никто не знает, надолго ли, однако факты говорят сами за себя – «военторг» закрылся, ситуацию на границе упорядочили – дикие тропы заблокировали, а на терминалах ужесточили досмотр со всеми вытекающими последствиями.

Тревожно не только это, но и то, что происходит достаточно ощутимый нажим на русское гражданское общество, которое помогает делу само, без отмашки со стороны государства. В федеральных СМИ ставят блокировку на Стрелкова, в очередной раз не согласовывают большой митинг за Донбасс, сажают нацбола Миронова за акцию против Макаревича, пытаются завести уголовное дело на «Спутник и погром».

Русская весна уже победила. Зимой мы взирали на майдан и немного завидовали. Казалось, что украинцы могут делать то, что не могут русские – вращать колесо Истории. Однако в украинских Валенсах и Гавелах слишком быстро проснулись местечковые уездные Гиммлеры, и тут-то и наступил великий русский ответ. Оказалось, что русская нация далека от фазы обскурации, а пассионарности нам хватит еще надолго. Однако искренность, честь и справедливость всегда была опасна для московского политбомонда, живущего по меркантильным законам, поэтому тех, кто любит Родину слишком сильно и не по приказу, решено было приструнить.

История свободной Новороссии, рожденная в революционном (или контрреволюционным, кому как нравится) хаосе, сегодня обретает зримые очертания. Если полгода назад траектория развития событий была не ясна, то после начала минских переговоров стало очевидно, что ждет жителей Донбасса – небольшая территория с особым статусом в рамках Украины с призрачными социально-экономическими перспективами. Москва не даст ДНР и ЛНР потерпеть военное поражение, потому что репутационные потери будут слишком велики, однако и не даст победить – как минимум, освободить территорию республик, занятую киевской армией. Не случайно российский генерал-лейтенант Ленцов вместе с украинскими офицерами прикрикивает в Горловке на донецких военачальников, пытающихся в дни «перемирия» давать активным отпор карателям, продолжающим обстрел мирных кварталов, а бойцам армии ЛНР настоятельно предлагают поступить на контрактную службу в российскую армию.

Однако есть одно «но», причем ощутимое, огромное «но», от которого мы отвыкли в циничном российском политическом климате. Донецкая вольница не была чьим-либо проектом, который можно по щелчку пальца двигать в ту или иную сторону. Ахметов, Порошенко, Зурабов, Кучма важно сотрясают желваками, делая вид, что все схвачено, однако джинн Истории еще не помещен обратно в свою лампу и способен на новые проказы и шалости.

Так или иначе, но для Донбасса наступают тяжелые времена – испытание управляемостью. В Крыму «едросы» уже успели бортануть Чалого, изрядно испачкав даже такую светлую, великую идею, как воссоединение Крыма с Россией. Насколько далеко дотянутся их потные руки в Новороссии?

100695

Материал "Свободной прессы"

Донбасс, ускользающий от экспертов

Пожалуй, до войны на Украине никогда ранее в истории новейшей России одни и те же события не трактовалась аналитиками столь различно, а собственные выводы не менялись столь быстро.  Например, таинственное исчезновение Стрелкова из Донбасса в середине августа тут же было расценено как однозначный слив Новороссии и ее скорый печальный финал, однако начавшееся буквально на следующий день мощное наступление ополченцев тут же изменило тональность на победную. Получается, что все титулованные эксперты смачно сели в лужу, поскольку не владели должной инсайдерской информацией. В защиту аналитиков стоит сказать, что по донбасской теме в лужу регулярно садятся все – начиная от глав государств.

Изучать украинские парадоксы можно очень долго. Например, оказалось, что те, кто громче всех кричал “Путин, введи войска!” неожиданно стали сетовать на то, что Москва пытается диктовать свои порядки на Донбассе, как будто появление этих самых войск не подразумевает соответствующего перекоса в управлении. Подписанное на днях перемирие в Минске вновь оценивается по-разному – кто-то говорит, что прогнулся Путин, кто-то – что Порошенко, а кто-то – что нагнули Новороссию. Правда уже не в первый раз ускользает в веренице оценочных суждений и ее контуры лишь отчасти вырисовываются спустя определенное время.

Неверно рассматривать ДНР и ЛНР как изначальный проект Кремля. Обитатели кремлевских кабинетов много лет делали ставку на Януковича как представителя восточных регионов, но все же президента единой Украины. Обособление Новороссии и развал Украины явно не входили в планы руководителей РФ, о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что до зимы 2013-2014 года какой-либо работы с “сепаратистами” не велось. Еще с 2005 года в Донецке было движение “Донецкая республика”, из которого сейчас вошел в политику Андрей Пургин, а тогда затравленное и задавленное, не получившее ни рубля от потенциальных могучих российских спонсоров. Русские организации Украины до известных событий вообще волочили маргинальное существование, Кремль не то, чтоб провали работу с ними, но даже ее не начинал.

Следует отметить, что американская сторона тоже не имела какой-либо стратегии, касаемой Юго-Востока Украины. После окончания холодной войны потребность в специалистах-русистах в США резко снизилась, в результате чего качество аналитики, отражающей ситуацию на постсоветском пространстве, резко упало. Украина в их представлении ограничивалась Киевом, поэтому все внешнеполитические манипуляции Штатов были заточены на столицу. И если Севастополь еще был известен американским стратегам как база российского Черноморского флота, то Donetsk и Lugansk – это нечто за рамками понимания. Языковые и культурные взаимоотношения Запада и Востока Украины изучались поверхностно, а значит какая-либо четкая линия поведения в отношении Донбасса у янки изначально попросту отсутствовала.

Если крымские события имели высокую степень дирижирования из РФ, то последующий за ними русский бунт Юго-Востока был в значительной спонтанен, и весьма условно модерируем как Москвой, так и местной олигархией (прежде всего, Ахметовым). Начиная с весны нельзя утверждать, что происходящее на Донбассе является чьим-либо планом (будь то Москвы, Вашингтона или Киева). Первым очевидным сломом управляемости стало появление отряда Стрелкова в Славянске, который по-чегеваровски разросся от 30 полувооруженных авантюристов в возвышенном смысле слова, бывших с полковником изначально и 60 ожидавших его в Донецке, до нескольких тысяч суровых бойцов. В дальнейшем подобных сломов управляемости было несколько.

Каждая неделя донбасского конфликта подкидывает неожиданный поворот. Желающим по-настоящему разобраться в этом клубке приходится обращаться к серьезной аналитике, пусть и многократно проштрафившейся, изучая при этом множество источников одновременно, понимая при этом, что истинная подоплека событий раскрывается подчас через несколько недель или месяцев. Полярные и истерические точки зрения обычно оказываются ложными, рушатся простые выводы и примитивные конструкции. Россия и Украина на Донбассе давно распались на несколько фракций, где есть свои “партии слива” и “партии войны”, свои идеалисты и приспособленцы, бессребреники и коммерсанты. Сейчас, как и полгода назад, украинский разлом – это большой остросюжетный роман, где написана пока лишь первая сотня страниц.

YjNrjG4ybnE

Петербург. Кетчуп на царском мундире

Одно из последних поветрий интеллектуальных националистов белогвардейского толка – противопоставление русского Петербурга (благородного, имперского, европейского) советской Москве. Тезис броский, однако откровенно притянутый за уши. Отделить белый Питер от красного Питера может лишь заезжий восторженный москвич или изначально предвзятый антикокоммунист, умудряющийся разглядеть Медного всадника, закрывая глаза на Аврору и Дорогу жизни.

“В Санкт-Петербург едут за Российской империей, за русской Европой, за великой русской культурой. В Москву же ехать совершенно незачем, поскольку советскость в современном мире — неходовой товар”. – утверждает Максим Марусенков в свежей статье на “Спутнике и Погроме”,  анализируя туристические потоки в РФ, приходя в итоге к заскорузлому выводу, что во всем виноват Мавзолей. Несколько раньше известный блогер-нацдем Андрей Никитин (ЖЖ-юзер funt), предвосхищая этот материал, писал: “Глядя с трибуны мавзолея Ленина на хрущёвки, затерявшиеся среди сталинских высоток и брежневских панелек, понять это бывает непросто. Но реально Москва — советская столица, а не русская. Всё лучшее дореволюционных времён — это Питер и строго Питер, а почти всё, что было после революции — это мусор и еще раз мусор.”

Безусловно, Санкт-Петербург – имперский город, памятник величию романовской России, и этим он прекрасен. Однако, не стоит забывать, что Питер, будучи столицей и центром жизни огромного государства, создал и тех, кто его опрокинул. Твердыня белых русских породила в своем чреве красных русских, плоть от плоти жителей города на Неве.

Для начала белогвардейцам стоит вспомнить, что Санкт-Петербург – это город трех революций, последняя из которых кардинально изменила ход мировой истории. Питер - это Нарвские ворота, у которых солдаты расстреляли демонстрацию во главе с Гапоном в январе 1905-го. Это перекресток Невского проспекта с Садовой улицей, где стреляли в рабочих в июне 1917-го. Петербург – это Спас-на-Крови, где народовольцы убили самодержца.

Не стоит также забывать, что Петербург – это сердце подымающейся на границе XIX-XX века российской индустрии, промышленного производства, которого в купеческой (якобы насквозь советской, в трактовке нацдемов) Москве практически не было. Отъехав от лоска императорских дворцов к Обводному каналу, мы увидим полуразваленное наследие былого величия, пропитанное трудом сотен тысяч мозолистых рабочих рук русско-советских рабочих. Туристам не покажут Кировский завод и “Красный треугольник”, однако существует и такой исторический Питер, индустриальный город, вторгшийся в мирок фрейлин и лакеев.

Город на Неве – это центр культуры и контркультуры, место притяжение как консервативных, так и авангардных веяний. Здесь творили верноподданные Ломоносов и Достоевский, но здесь же вольнодумствовал Маяковский и бунтари-футуристы, разгоняя ритм века-волка - XX столетия. Здесь Хлебников распространял оскорбительные листовки на встрече с Маринетти, утверждая русский футуризм в пику итальянскому. Утопии двух будетлян будут просматриваться в 1917-м и 1922-м, чтобы завершить разговор в 1945-м. Без кисейных петербургских барышень и дворянских вальсов.

Как ни отводи взгляд, но стены исторического Питера украшены бесчисленными мемориальными табличками в память бомбистам и подпольщикам, декабристам, петрашевцам и большевикам. Здесь собирал динамит Халтурин, здесь сидели в Петропавловской крепости декабристы, томились Нечаев и Бакунин, здесь ходил по улицам Борис Савинков, а также пробирался в Смольный загримированный Ленин, чтобы добить издыхающую империю. И зарядить энергией тех, кто построит затем новую невиданную сверхдержаву.

Отдельного большого разговора заслуживает тема Великой Отечественной, прошедшая через город на Неве жутковатыми отметинами блокады Ленинграда и подвигами красных русских, отстоявших город (видимо, по мнению москвичей Никитина и Просвирнина, чьи деды не жили в ленинградскую блокаду, памятники этим советским героям - “это мусор и еще раз мусор”).

Теперь следует остановиться на восприятии Питера иностранцами как центра европейской России, столь воспеваемого “СиП” и прочими сторонниками Белого Дела, изучающим строгость парадов императорской армии и пышность царским балов по экспозициям музеев, открытых для широкого посещения ненавистными большевиками.

Действительно, так получилось, что стильный статный Петербург более привлекателен для туристов, чем мозаичная, аляповая, вечно спешащая Москва, однако приписывать данную особенность к ментальному конфликту русскости и советскости не стоит. В конце концов, европейский Питер хоть и мил сердцу европейца своими величественными ансамблями, но все же смысловая начинка туристической Russia русско-советская, бело-красная, но никак не исключительно белая. Заезжие гости знают Достоевского, но в отрыве от своего века и города, а еще знают шапки-ушанки с советской кокардой, автомат Калашникова, помнят Ивана Долвича из фильма “Красная жара”. Белая Россия жива архитектурой, жива духом Питера, но исторические фигуры, живые люди эпохи, наполняющие зарубежные комиксы и компьютерные игры – красные.

“This street was built by Joseph Stalin!”- рассказывает питерский экскурсовод туристам, стоя рядом с огромной статуей Ильича у метро “Московская”. Восторженные иностранцы подымают гаджеты и отщелкивают снимки. Ленин и Сталин – недавно сраженные титаны прошлой эпохи, готовые в любой момент восстать и навести кипишь как в Red Alert.  А Сергей Юльевич Витте или Петр Аркадьевич Столыпин – тот самый “неходовой товар”, загадка для туриста, которую не интересно разгадывать.

бомбой%2C брошенной народовольцем