Category: путешествия

Заграница уже не та

Из лидирующих мировых цивилизаций только русская характеризуется устойчивым  наличием “Партии заграницы”, которая сквозь эпохи продолжает свое существование. В России всегда кого-то преследовали, а беглецы и изгнанники образовывали за рубежом своеобразную “параллельную Россию”, являя основной Родине альтернативу – интеллектуальную, культурную, мировоззренческую. Пожалуй, никогда в истории последних двух веков “Партия заграницы” не была столь банальна, как сейчас.

Феномен “параллельной России” сложен и неоднозначен. Были там и враги, и герои, но всегда эмиграция совершала серьезную работу по формированию иного образа будущего, оставляя после себя артефакты в виде литературных произведений (художественных, философских, исторических), которые со сменой идеологической парадигмы входили в общепризнанные анналы русской мысли. На очередном повороте истории заграница сливалась с основной России, заваривая новый бульон смыслов.

“Партию заграницы” никогда не была блеклой, всегда в ней были знаковые фигуры, способные с той или иной степенью убедительности оспаривать официальную на данный момент государственную идентичность – тут можно вспомнить и Герцена, и Бакунина, и, конечно же, Ленина. Крупные фигуры были и в рядах белоэмиграции, был и неординарный красный эмигрант – Троцкий. Деятели культуры не отставали от политики – ну разве не монументальны Шаляпин, Бродский?

А теперь посмотрим на нынешние иконы эмиграции. Вчера узнал, что Чичваркин вошел в список богатейших людей Великобритании. Фигляр в цветастых рейтузах, коллекционирующий редкие вина, сетует, как чекисты отжали у него бизнес. Никакого сочувствтвия его личная история не вызывает - мелкие страсти крупного коммерсанта.

Есть еще Ходорковский. Ореол исторический личности создаем ему то, что он один отсидел за приватизацию, но все же насколько он не внятен концептуально! Лимонов написал в тюрьме шесть книг, а МБХ родил в камере пустоту. Березовский  сочинял талантливые стихи, а где томики Михаила Борисовича? Где его фолианты, которые останутся через пятьдесят, через сто лет? Похоже, от экс-главы ЮКОСа запомнятся лишь его книжечки из 90-х, где фартовый нувориш рассказывает, как успеть побольше заграбастать народного добра и назвать все это рыночной экономикой. Можете найти в интернете его людоедский цитатник.

Даже практический опыт управления МБХ не впечатляет. С точки зрения опыта экономической деятельности, что Ходор, что Аликперов - олигархи-сырьевики, одного поля ягодки. Аликперов, правда, профессиональней, настоящий нефтяник, как-никак - "Лукойл" демонстрирует лучшие показатели, чем ЮКОС 90-х.

Все это невероятно скучно. Бывшие мажоры-комсомольцы и ловкие коммерсы, имеющими опыт не созидания, а купли-продажи, имеющие зуб на Кремль в связи с утраченными капиталами, умудряющиеся при этом жить так, как не снится 99% жителей России на наши, собственно говоря, деньги, гундосят избитые банальности и финансируют протестные акции, записавшись с некие “лидеры протеста”. Даже Солженицын на их фоне кажется титаном.

Ленин, испытывая в Швейцарии финансовые трудности, запихивал газеты под подкладку пиджака, чтобы согреться зимой, потому что денег на пальто у него не было. Белые эмигранты нищенствовали в Париже, но не продавали свои награды. А эти что? Помнится, сторонники МБХ, когда он сидел в тюрьме, рассказывали нам слезливые истории, как мама и папа Михаила Борисовича с трудом сводят концы с концами. В итоге все оказалось у них хорошо, не до всех свечных заводиков дотянулась рука государства. Где трагедия? Где драма? Где духовные поиски? Все растворилось куда-то, даже иконой российских зэков Ходорковский стать не попытался. Не та порода.

Расправивший плечи атлант, впаривающий русскому цветастые рейтузы - вот их национальная идея. Интересен разве что Мавроди.

Антиобывательские размышления



Как только отменили мораторий на продажу билетов в Турцию, россияне хлынули скупать путевки. Спрос в 10 раз превысил предложение. Ажиотаж. Мнение телевизионных аналитиков, еще пару недель назад рассказывающих о том, как Эрдоган подпитывает кровавый Халифат, отправилось в топку в угоду привычным Анталиям. Потребитель, получив возможность погреть пузо на помоечных пляжах, вновь торжествует.

Среднестатистический россиянин четко разделяет "телевизор" и свою жизнь. Часто это работает во благо, когда граждане отсеивают значительную часть идущей из "телевизора" чепухи. Но ведь отшвыривается и нечто действительно важное.

Это не в повседневной жизни россиянин погиб русский летчик Олег Пешков, а в "телевизоре". Это в "телевизоре" существуют донецкие ополченцы, на дело которых обывателю жалко пожертвовать и мятый стольник на улице Москвы или Петербурга, даже обывателю в майке с Путиным на весь пивной живот.

Зато в реальной жизни, а не в "телевизоре", есть турецкие овощи, которые уже ждут на полках магазинов, и вожделенные курорты. О том, что было бы правильно выдержать перед турками гордую паузу, провалив в этом году их туристический сезон, массовый человек не задумывается. Не только в России, но и во всем мире массовый человек вообще редко размышляет.

Нынешний момент удобен вдвойне. “Телевизор”, еще недавно показывавший примеры чести и героизма (но не взывавший к ним, конечно же, это слишком остро!) в связи с конфликтом с Турцией, удобно сменил тональность, а значит можно окончательно расслабиться.

Один из здравых комментаторов высказался в связи с этой ситуацией следующим образом:

"От среднестатистического гражданина страны, сидящей на нефтяной ренте, иного ожидать и не приходится. По существу и средний класс и значительные слои бедных являются сопаразитами с элитой. Просто кто-то от паразитирования получает огромные барыши, а кто-то объедки. Нет своего производства, нет своего с/х, нет своих высоких технологий, отсюда и все остальное. Бытие определяет сознание. Чтобы было по-другому, нужна другая система."

Все верно. Так и живем. Потребительство вступило в свои права с приходом в Россию капитализма в начале 90-х, потом оно стало приобретать в тучные “нефтяные годы” полу-феодальные черты, свойственные зажиточным колониям, когда большинство решило на оспаривать власть правящих сеньоров, а довольствоваться обглоданными костями с барского стола.

И это никаким возвращенным Крымом не вытравить. Такие грустные антиобывательские размышления.

Петербург. Кетчуп на царском мундире

Одно из последних поветрий интеллектуальных националистов белогвардейского толка – противопоставление русского Петербурга (благородного, имперского, европейского) советской Москве. Тезис броский, однако откровенно притянутый за уши. Отделить белый Питер от красного Питера может лишь заезжий восторженный москвич или изначально предвзятый антикокоммунист, умудряющийся разглядеть Медного всадника, закрывая глаза на Аврору и Дорогу жизни.

“В Санкт-Петербург едут за Российской империей, за русской Европой, за великой русской культурой. В Москву же ехать совершенно незачем, поскольку советскость в современном мире — неходовой товар”. – утверждает Максим Марусенков в свежей статье на “Спутнике и Погроме”,  анализируя туристические потоки в РФ, приходя в итоге к заскорузлому выводу, что во всем виноват Мавзолей. Несколько раньше известный блогер-нацдем Андрей Никитин (ЖЖ-юзер funt), предвосхищая этот материал, писал: “Глядя с трибуны мавзолея Ленина на хрущёвки, затерявшиеся среди сталинских высоток и брежневских панелек, понять это бывает непросто. Но реально Москва — советская столица, а не русская. Всё лучшее дореволюционных времён — это Питер и строго Питер, а почти всё, что было после революции — это мусор и еще раз мусор.”

Безусловно, Санкт-Петербург – имперский город, памятник величию романовской России, и этим он прекрасен. Однако, не стоит забывать, что Питер, будучи столицей и центром жизни огромного государства, создал и тех, кто его опрокинул. Твердыня белых русских породила в своем чреве красных русских, плоть от плоти жителей города на Неве.

Для начала белогвардейцам стоит вспомнить, что Санкт-Петербург – это город трех революций, последняя из которых кардинально изменила ход мировой истории. Питер - это Нарвские ворота, у которых солдаты расстреляли демонстрацию во главе с Гапоном в январе 1905-го. Это перекресток Невского проспекта с Садовой улицей, где стреляли в рабочих в июне 1917-го. Петербург – это Спас-на-Крови, где народовольцы убили самодержца.

Не стоит также забывать, что Петербург – это сердце подымающейся на границе XIX-XX века российской индустрии, промышленного производства, которого в купеческой (якобы насквозь советской, в трактовке нацдемов) Москве практически не было. Отъехав от лоска императорских дворцов к Обводному каналу, мы увидим полуразваленное наследие былого величия, пропитанное трудом сотен тысяч мозолистых рабочих рук русско-советских рабочих. Туристам не покажут Кировский завод и “Красный треугольник”, однако существует и такой исторический Питер, индустриальный город, вторгшийся в мирок фрейлин и лакеев.

Город на Неве – это центр культуры и контркультуры, место притяжение как консервативных, так и авангардных веяний. Здесь творили верноподданные Ломоносов и Достоевский, но здесь же вольнодумствовал Маяковский и бунтари-футуристы, разгоняя ритм века-волка - XX столетия. Здесь Хлебников распространял оскорбительные листовки на встрече с Маринетти, утверждая русский футуризм в пику итальянскому. Утопии двух будетлян будут просматриваться в 1917-м и 1922-м, чтобы завершить разговор в 1945-м. Без кисейных петербургских барышень и дворянских вальсов.

Как ни отводи взгляд, но стены исторического Питера украшены бесчисленными мемориальными табличками в память бомбистам и подпольщикам, декабристам, петрашевцам и большевикам. Здесь собирал динамит Халтурин, здесь сидели в Петропавловской крепости декабристы, томились Нечаев и Бакунин, здесь ходил по улицам Борис Савинков, а также пробирался в Смольный загримированный Ленин, чтобы добить издыхающую империю. И зарядить энергией тех, кто построит затем новую невиданную сверхдержаву.

Отдельного большого разговора заслуживает тема Великой Отечественной, прошедшая через город на Неве жутковатыми отметинами блокады Ленинграда и подвигами красных русских, отстоявших город (видимо, по мнению москвичей Никитина и Просвирнина, чьи деды не жили в ленинградскую блокаду, памятники этим советским героям - “это мусор и еще раз мусор”).

Теперь следует остановиться на восприятии Питера иностранцами как центра европейской России, столь воспеваемого “СиП” и прочими сторонниками Белого Дела, изучающим строгость парадов императорской армии и пышность царским балов по экспозициям музеев, открытых для широкого посещения ненавистными большевиками.

Действительно, так получилось, что стильный статный Петербург более привлекателен для туристов, чем мозаичная, аляповая, вечно спешащая Москва, однако приписывать данную особенность к ментальному конфликту русскости и советскости не стоит. В конце концов, европейский Питер хоть и мил сердцу европейца своими величественными ансамблями, но все же смысловая начинка туристической Russia русско-советская, бело-красная, но никак не исключительно белая. Заезжие гости знают Достоевского, но в отрыве от своего века и города, а еще знают шапки-ушанки с советской кокардой, автомат Калашникова, помнят Ивана Долвича из фильма “Красная жара”. Белая Россия жива архитектурой, жива духом Питера, но исторические фигуры, живые люди эпохи, наполняющие зарубежные комиксы и компьютерные игры – красные.

“This street was built by Joseph Stalin!”- рассказывает питерский экскурсовод туристам, стоя рядом с огромной статуей Ильича у метро “Московская”. Восторженные иностранцы подымают гаджеты и отщелкивают снимки. Ленин и Сталин – недавно сраженные титаны прошлой эпохи, готовые в любой момент восстать и навести кипишь как в Red Alert.  А Сергей Юльевич Витте или Петр Аркадьевич Столыпин – тот самый “неходовой товар”, загадка для туриста, которую не интересно разгадывать.

бомбой%2C брошенной народовольцем

Размагниченный компас

В последнее время некоторые возмущаются тем, что нацболы и многие другие здравые оппозиционные силы занимаются исключительно проблемами Новороссии, вместо привычных акций протеста, направленных против политики властей. Эй, господа критики, а вы вообще помните, что идет война?

На войне принято откладывать в долгий ящик идеологические разногласия и политические претензии, ведь бойня на Донбассе далеко не виртуальная, не сконструированная политтехнологами, а более чем реальная. Каждый день в непосредственной близости от РФ гибнут русские люди, а кто-то предпочитает как ни в чем не бывало бороться с уплотнительной застройкой, копошиться в муниципальных выборах, выступать против концертов Мерлина Мэнсона или, наоборот, засилья клерикалов.

Жизненный компас здорового человека всегда указывает на интересы Родины, где бы он ни находился – на заводе или в комфортабельном офисе, на университетской скамье или на скамье подсудимых по 282 УК РФ, в рядах ОМОНа или в правозащитном сообществе, в стане "белых" или "красных". Война превосходит все другие общественные задачи и проблемы, откладывает их в долгий ящик.  Однако последнее десятилетие породило людей, чей компас серьезным образом размагнитился, в итоге размагниченные люди, лишенные чувства историзма, тратят усилия на всевозможный порожняк, а иногда и просто переходят на позиции поддержки неприятеля.

“Все для фронта, все для победы!” – основной лозунг любого пассионария да и просто нормального человека, когда идет война, именно поэтому в истории остался достойным персонажем такой видный антикоммунист, как генерал Деникин, поддержавший СССР в годы Великой Отечественной, а предателем и мразью отметился в памяти народной атаман Краснов, личные счеты которого с советской властью привели в стан гитлеровцев.

Война закончится, и можно будет предъявить правящей элите прежний счет – за вопиющее социальное расслоение граждан, за позорный нефтегазовый олигархат, за закручивание гаек, за удавку ВТО, за неконтролируемую миграцию, за повальную коррупцию. Пока не ясно, останется ли кремлевские круги в выигрыше или проигрыше, когда украинская армия будет изгнана из Новороссии, но счет будет предъявлен в любом случае. Однако задавать вопросы будут адекватные люди, а не предавшие свою страну выруси, оставшиеся в стороне от украинского разлома, либо принявшие сторону врага.

Люди с размагниченным компасом порой изрыгают ненависть, да только без толку. Исторические доводы той части националистов и либералов, которые как-либо оправдывают свое неучастие, не убедительны. Лидер “Партии народной свободы” (ПАРНАС) либерал Милюков был ярым патриотом, также как и дореволюционные правые (Шульгин, Меньшиков, Пуришкевич).

Пожалуй, какую-то историческую аргументированную позицию выдвигают лишь леваки, вспоминая Ленина, выступавшего против Первой мировой, что в итоге привело большевиков к победе. Здесь следует вспомнить, что нацболы – не большевики, а национал-большевики, следовательно рассматривают свою политику через призму интересов нации. Октябрьская революция срезонировала с глубинной народной стихией, сумев в итоге стать национальным пробуждением, а не мятежом кучки русофобов, хотя была в каком-то смысле в шаге от этого. Гениальные прагматики Ленин и Троцкий вопреки своим догматам за пару лет скрестили революционный нигилизм и идеи возрождения Великой России, в итоге дезинтеграторами Родины оказались запутавшиеся белогвардейцы на службе Антанты, а не прагматики-большевики, которые уже к 1920 году во время похода против Польши использовали откровенно русофильские, великодержавные лозунги.

Среди российских левачков новых Лениных и Троцких, способных как к стратегическому планированию, так и к быстрой адаптации к внешним изменениям, не наблюдается. Зато есть кучки начитанных сектантов, имеющим к запросам народа, поддерживающего Новороссию, более чем косвенное отношение. Многие красные сектанты размагнитили свой компас настолько, что превратились в откровенных власовцев, цитируя ресурсы Яроша, упиваясь сводками АТО (карательной операции Киева), забывая, что ленинцы призывали не только к поражению собственной страны в империалистической в войне, но и к поражению всех других держав.

Люди с размагниченным компасом всегда будут на обочине, потому что только патриотизм способен по-настоящему мобилизовать в России народную стихию. Те, кто не впитал это со школьной статьи, из рассказов дедушки-ветерана, из всей нашей культуры и истории, так и останутся  ментальными иностранцами.

3101961

Доминик Веннер. Самурай старой Европы

Французы в шоке. Вчера 78-и летний писатель, историк, публицист Доминик Веннер на глазах у полторы тысяч человек застрелился перед алтарем Собора Парижской Богоматери, протестую против недавно принятого закона об однополых браках. Красивый выстрел в себя, отчаянная жертвенность в увековеченном историей храме.  Обыватель, наблюдавший за крикливой пестротой гей-парадов, на миг оторопел в ужасе от этого отчаянного жеста, прежде чем вновь окунуться в рутину повседневности.

Биография Веннера заслуживает особого внимания. В 50-е он воевал, был французским добровольцем в Алжире, потом вступил в ультраправое боевое движение “Секретная вооруженная организация”, затем несколько лет провел в тюрьме. Выйдя на свободу, Веннер вместе с национал-революционером Аленом Бенуа основал движение "Европа - действие", став одним из идеологов "Новых правых", разоблачавших капитализм с традиционалистических позиций, воспевая мужество и героизм. В 80-е Веннер отошел от политики, углубившись в научную деятельность, однако от своих взглядов не отрекался.

Выстрел в соборе Парижской Богоматери на порядок круче всех акций Femen, а заодно и Pussy Riot. Вы кривляетесь перед камерами, обнажая свои сиськи. Вы купаетесь в лучах славы, обласканные  вниманием общественности. Вы просидите пару лет за пляски в храме (о да, это личная трагедия – тут спору нет), но, выйдя из тюрьмы мировой знаменитостью, перед вами будут открыты границы всех стран, открыты фонды и многочисленные гранты. А Доминик Веннер просто принял Смерть.

Выстрел Веннера – это выстрел в пиар, выстрел в медийность, выстрел в глянец. Любая акция в понимании законов СМИ успешна ровно настолько, насколько  славы и известности она приносится акционистам. Естественно, при условии, что акционисты смогут этой славой воспользоваться. Здесь мы видим нечто иное. Через личную жертву Веннер вошел в русло Большого Стиля, став одной из знаковых фигур времени.

Доминик Веннер – самурай свой эпохи. Подобно жесту Мисимы, последнему всполоху традиционной японской этики, поступок пожилого Веннера – это красивый предсмертный жест гибнущей старушки Франции, блистательное харакири во имя уходящей цивилизации. Страна Вольтера и Дидро, страна Пикассо и Модельяни, Марата и Робеспьера, страна беспокойного пассионария Наполеона покидает нас. Даже мрачная, измученная Франция со страниц Селина и Гюго испаряется навсегда. Вместо – пустышка “социализма” Олланда, который справедливо обделив оброком сверхбогатых, вкладывается в социальные перверсии и национальную лень в форме жирного соцпакета. Паразитизм вместо развития, и Париж, уже на две трети не белый, взятый в оборот энергичными мусульманами.

Перед мучеником Домиником был первенец  - ариец Брейвик, вспышка ярости. Но ослепленный ненавистью к мусульманам, Брейвик в своих беспомощным философствованиях выступает за безудержный капитализм, который в XXI  будет основываться на труде мигрантов просто в силу своей природы.  Поэтому Веннер мощнее, это интеллектуал принципиально более высокого уровня (не зря в предсмертном послании он вспоминал Хайдеггера). Он не только смелый, но еще и умный. Пытаясь пробудить Францию, он сделал максимум из того, что могла сделать его физическая оболочка. Так уходят Герои.

dominique-venner

UPD: Пока эта заметка расходилась по сети, выяснилось, что в своей последней записке Доминик Веннер писал о том, что протестует против исламизации Франции, про однополые браки он не упоминал. И то, и другое - часть одной Системы, однако гейские браки - угроза, конечно же, менее значимая, чем давно принявшая нездоровый характер исламизация французского государства. Очевидно, что в СМИ выгоднее представлять гибель Веннера именно как акцию против легализации браков для геев и лесбиянок, избегая более остроты мусульманского вопроса.