Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Ельцин-центр: настоящий, а не игрушечный

Опубликованные свежие данные аналитической службы Рамблера говорят о том, что большинство россиян (91%) выступили против существования "Ельцин-центра", мотивируя это тем, что центр искажает историю государства. И лишь 5% человек считают, что центр – это дань уважения первому президенту России. Как не впихивают царя Бориса нашему народу, сколько не вбухивается средств в сего обеление, всё равно народ голосует ногами. И правильно делает.

Что интересно, не работает довод сторонников ЕБН-центра, дескать его экспозиция - это дань истории, рассказ о 90-х, а не только пропаганда.

Вообще, конечно, музей о 90-х нужен. Сделать его в форме горящего Дома советов, как символ расстрела демократии. Примерная тематика залов музея следующая: первый зал, самый легкий для восприятия - "новые русские" (в центре - фото Михалкова из фильма "Жмурки", единственного фильма, где он играет сам себя), второй зал - "деиндустриалазция" (большой график на экране, СССР перед распадом производил 12% мирового ВВП, Россия после его распада - менее 1%), третий - "геноцид" (статистика падения численности населения), четвертый зал в стиле постапокалипсиса - военные конфликты на просторах бывшего СССР (резня в Душанбе, чеченский ад, Карабах, Абхазия, Приднестровье).

Особенно жутко показать Чечню: стенд, где пленный русский солдат, вытащенный из зиндана, принимает ислам, убивая своего соплеменника на камеру, под гогот бородачей; переговоры Черномырдина и Басаева (дрожащий голос премьера - "Шамиль, Шамиль...") сделать доступными для прослушивания.

Пятый зал - вновь мягкий. Музыка из 90-х: Мистер Малой ("Алкоголь, никотин! Буду погибать молодым!"), всевозможные поющие трусы, ну и "Вирус", "Руки вверх" и прочие. Рассказать про феномен MTV. Рядом для контраста - "Коррозия металла", "Сектор Газа", "ГрОб", "Коловрат".

Как говорится, вот таким должен быть настоящий, а не игрушечный Ельцин-центр.

Закатившаяся "Звезда"



Литературный журнал "Звезда" на грани закрытия. Денег нет. Минкульт ещё в 2014 году сократило субсидии местным библиотекам на комплектование фондов: сумма упала с 350 до 40 миллионов рублей. В результате книгохранилища не могут подписаться на толстые журналы - в эпоху кликбейта это более никому не нужно, читатель испарился.

Да-да, это та самая знаменитая "Звезда", старейший петербургский литературный журнал, выходивший в блокаду, где печатались, среди прочих, Ахматова и Зощенко, которых травил товарищ Жданов (заметим, никого из них не расстрэлял). Советские очкарики очень возмущались в оттепель и перестройку - держиморда, плебей, интеллигенцию изводил! Ну а если завтра "Звезду" закроют как банкрота, то новость провисит денек в питерском топе Яндекса, после чего благополучно забудется. Всем пофиг. Девять десятых людей младше сорока даже не поймет, о чем шла речь.

Полудиссидентская среда с ее "фигами в кармане", завсегдатаи переделкинских дач, да и люди попроще, очень любила разоблачать советских хамов и шариковых (впрочем, они и их потомки заняты этим и сейчас), однако ее проблемы были интересны лишь в стране, которую она сначала тайно, а потом явно презирала.

Мало кто из "культурной элиты" ценил тогда государство, привившее десяткам миллионов любовь к обстоятельному чтению (начиная с русской классики, которую в XIX веке знали лишь аристократы и немногочисленные разночинцы). Социум, где граждане умели регулярно читать по 50 страниц художественного текста в день, гордились заполненными книжными полками, правильно расставляли тире и двоеточия, могли описать этические проблемы взаимоотношений Обломова и Штольца, Луки и Сатина.

Отнюдь не все, конечно, было хорошо и правильно. Висел "железный занавес". Остается только додумывать, что было бы, если б государство вовремя расконсервировало доступ к зарубежной литературе XX века, которую советский человек в значительной степени проспал - как жадно люди, привыкшие много и вдумчиво читать, стали бы постигать Генри Миллера и Лавкрафта. Или, наоборот, именно ограниченность чтива подогервала тягу к познанию?

Но вернемся к журналу. В последнем полнокровном году существования СССР (1990-м) "Звезда" выходила тиражом в 344 тыс., в 2015-м, свободном от большевистcкой тирании, - 2 тыс. Времена, где дерзости, которые позволял поэт или писатель перед вождем, были в центре дискуссий, где новые стихи читали и заучивали миллионы, ушли и не вернулись.

Литературное слово в наши дни не обладает и несколькими процентами той силы, которая была у него в советский период. Нет привычки много читать, но нет и времени. На последних этапах красного проекта люди, наконец, смогли меньше работать и как в некоторые периоды античности больше предаваться праздности - кто вакханалиям, а кто культурному росту. Нынче же каждому второму просто не до книжек, даже если хочется - арбайтен, арбайтен, часов так по десять...

Зачем красным нужна империя

В России один из базовых тезисов современных левых различных оттенков, перекочевавший напрямую из трудов Владимира Ильича Ленина – борьба с империализмом, в том числе российским. Однако давно пора поставить вопрос, так ли страшен этот зверь или, может, куда опасней для будущего страны вариант, когда пресловутого кремлевского империализма нет и в помине.

В данной заметке мы специально обойдем стороной дискуссию, является ли современная РФ империалистическим государством или, наоборот, полуколонией (полупереферией, в терминологии известного социолога Валлерстайна), либо же каким-то образом сочетает в себе эти два начала. Важнее разобраться, какая из этих двух моделей более подходит для перехода к социализму, к приверженцам которого относит себя и автор, хотя и не считает себя коммунистом.

Если взять за основу утверждение, что Россия является империалистической державой, то ситуация видится не полностью безнадежной, прежде всего, с точки зрения социально-экономического положения страны. Империалистам нужна сильная армия, а значит современный военно-промышленный комплекс, но еще больше им необходимо гражданское производство, чтобы российские товары завоевывали рынки, вытесняя конкурентов. Империалистам нужны высокие технологии, чтобы ее продукция не отставала от конкурентов, а значит, нужна хорошая техническая наука. Наконец, империалистам нужны хорошая гуманитарная наука, чтобы аналитики составляли точные прогнозы будущего, чтобы мыслители, писатели, деятели искусства занимались “культурной экспансией” – продвигали свою империалистическую державу в мир, втягивая в ее орбиту более слабые государства.

Ситуация видится куда более плачевной, если исходить из того, что нынешняя России никаким империалистическим государством не является, а, наоборот, имеет полуколониальный статус. У такой страны не будет собственного сильного производства, а лишь торговые сети или сборочные цеха зарубежных компанией, не будет самостоятельной технической науки, обслуживающей не иностранные, а собственные производственные заводы и фабрики.  Наконец, колониям или полуколониям нет надобности развивать гуманитарное образование – оно не нужно ни работягам, выполняющим примитивный труд, ни “квалифицированным потребителям”.

Получается, что имперское государство имеет гораздо больше шансов перейти к социализму и, что более важно, удержать его завоевания. Если посмотреть логически, то странно выглядят левые, которые одновременно выступают “против путинского империализма” и “за сохранение образования”. Вообще-то при капитализме без одного другого не бывает. Страна с современными производственными мощностями, с надежной армией, с реально действующе академией наук, с товарами, имеющими спрос за рубежом, имеет гораздо больше ресурсов для выживания после перехода к социалистической форме хозяйствования, подразумевающей давление со стороны внешнего окружения. Соответственно, не убедительны и претензии некоторых левацких луддитов к бизнесу не с позиции защиты прав работников, а с точки зрения отрицания положительной роли любых промышленных предприятий, являющихся частными (“все равно буржуи, что нам дела до их фирм, пусть вымирают”).

«Долой власть капиталистов!»  – призывает левый активист. Вопрос только в том, что вкладывать в пресловутое “долой”. Если ставить вопрос о контроле работников за распределением прибыли корпораций – это одно, а если просто выдавить бизнес из страны, механически запретить предпринимательство, то есть многократно усилить отток капиталов, добить “обслуживающие империализм” заводы (например, путем ликвидации уже существующих логистических цепочек), то тогда российский империализм действительно загнется, правда вместе с ним и страна пойдет на дно. Социализм в итоге можно не построить (особенно глядя, на провалившийся венесуэльский пример), а вот упасть с полуколониального на колониальный уровень – вполне.

Нужно изучать положительный опыт сталинской индустриализации, и НЭПа, и масштабных инфраструктурных проектов советской власти, таких как ГОЭЛРО инженера Кржижановского. И много думать о том, почему большевики дела ставку не на луддитов, а могли привлечь в свои ряды таких людей как генеральный представитель фирмы “Сименс” в России - инженер Красин (технологии на базе электричества в те годы были передовой, да и просто популярной среди интеллигенции  темой - “Сименс” в 1913-м, с точки зрения моды, это примерно как Tesla в 2019-м). А вот левацкая полпотовщина, механическое разрушение достижений “буржуазной” цивилизации не привлекает нисколько.

Если обратиться к марксистской теории, то можно вспомнить, что Маркс и Энгельс полагали, что социалистическая революция произойдет в промышленно развитых странах, однако она произошла в крестьянской России. Ленин практикой опроверг эти выводы Маркса и Энгельса, причем взамен  выдвинул противоположную  мысль, что катализатором мировой революции, наоборот, выступят колонии, которые осуществят прорыв сразу из аграрного общества в социализм.  Однако, сама ленинская партия победила и удержала власть хоть и в аграрной, но все же империалистической державе. Советские вожди запекли свои пирожки на царских дрожжах – в их распоряжении оказались и оружейные заводы, и связывающая разрозненные регионы железная дорога, и императорский генштаб, значительная часть офицеров которого перешла на сторону советской власти, и высококлассная наука мирового уровня (Павлов, Бехтерев).

Большевики победили в Империи, и сами построили красную Империю. А вот в колониальных странах левые повстанцы везде напирали лишь под патронажем сверхдержавы - СССР (ну или красного Китая, как в случае с уже упомянутым Пол Потом). Видится маловероятным, чтобы сельскохозяйственные государства самостоятельно противостояли технологической мощи США и НАТО. Собственно говоря, не было бы шансов выстоять и у Ленина, если бы первоначально он пришел к власти в афганских горах или африканских джунглях.

«Хорошо, что русские цари навоевали нам столько земли. И нам теперь легче с капитализмом бороться» - говорил Вячеслав Молотов, и к этим словам стоит добавить, что цари оставили коммунистам не только территорию, но и школы, и университеты, и пусть не многочисленную, но все же присутствующую индустрию.Можно долго обосновывать отсталость русского царизма, однако все же очевидно, что Российская империя представляла собой нечто большее, чем была в то время британская Индия или Китай периода Империи Цин. И прозорливость большевиков заключалось в том, что они смогли построить свое здание на имеющемся надежном фундаменте, а не разрушить эту основу.


Главный по мусору в государстве Российском

Одна из болевых точек современной РФ – это кадровый голод. Система производит антиотбор, и если лет 15 назад во наверху можно было встретить людей, быть может, не всегда талантливых, то хотя бы просто специалистов в своих областях, с молодых лет вращающихся в своей профессиональной орбите, то нынче все смешалось: барьеры разрушены, и на высокие должности давно уж стали проникать люди с “рандомной” биографией и все более мутные персонажи.

Вот, например, сравнительно новый министр науки и высшего образования Михаил Котюков – финансист из министерства Силуанова, не работавший ни дня в качестве настоящего ученого, вся связь которого с наукой заключается в том, что он несколько лет возглавлял ФАНО – чиновничье ведомство, призванное ставить задачи Академии наук. Это как раз таки “рандомный” случай.

Или другой персонаж (не очень заметный, но знаковый) – Владимир Логинов, который стал в конце прошлого года заместителем министра природных ресурсов и экологии Российской Федерации, отвечающим за проблемы утилизации мусора, что, как мы понимаем, особо актуально в связи с протестами на эту тему. Вот этот  ”герой” представляет собой, похоже, второй вариант.

Борьба за экологию в понимании чиновников заключается в новых поборах, на сохранение природы, как всегда, денег нет. Так, 14 января было сообщено, что вскоре в платежках за квартиру у россиян появится строка об оплате сбора твердых коммунальных отходов. Стоимость услуги составит 120–130 руб. в месяц на человека, ранее она была включена в общедомовые расходы. А это еще порядка 150 млрд руб. в год. Кроме того, порядка 180 млрд руб. планируется привлечь от частных инвесторов.

Но вернемся к Логинову. Мелькал он и в 90-е, и в “нулевые” годы, подробнее с его биографией можно ознакомиться – здесь.

Владимир Логинов в начале 90-х занимался сахарным бизнесом, который всегда был близок к одной из теневых сфер российского бизнеса -  алкогольной промышленности. В 1994 году основал компания “Русский сахар”, которая в разгар Чеченской войны взяла кредит у государства на поставку сахара в российскую армию. Патриотический порыв коммерсанта закончился тем, что кредит “Русский сахар” государству не вернул, а гендиректор компании, Александр Ганыкин, был убит.

Криминальный шлейф не помешал Логинову сделать успешную карьеру в госслужбе. В 1997 году нынешний он возглавил Федеральное агентство по регулированию продовольственного рынка при Министерстве сельского хозяйства и продовольствия РФ, а в 2000 г. был назначен замом тогдашнего министра сельского хозяйства Алексея Гордеева. В 2002 году Логинов занимался отъемом известных торговых марок алкоголя у бизнесменов из Латвии, после чего Гордеев стал все более активно двигать своего протеже с должности на должность, вот и дослужился он до заместителя министра, курирующего утилизацию мусора.

Одно время (2009-2017 гг.) Логинов трудился в аппарате губернатора Вороневской области (тогда им как раз таки был Гордеев), где просто губил природу: в 2013 г. в области разгорался крупный экологический скандал, связанный с УГМК Искандера Махмудова. Проект со стороны губернаторской администрации курировал именно Владимир Логинов. Компания Махмудова пыталась осваивать никелевые месторождения в Воронежской области, несмотря на явный урон экологии и уникальным воронежским черноземам (хорошо помню эту историю - в области тогда были крупные волнения, с избиением “неизвестными” протестующих экологов).

Баланс между промышленным развитием и сохранением природы – вещь непростая: никелевый комбинат, который гнал бы за рубеж наши ресурсы, действительно был тогда одиозной затеей (экологи фиксировали рост заражения радиацией воды в колодцах три раза), в итоге проект УГМК был свернут правительством. В принципе, эта история достаточно типична для России, как и то, что забота об экологии превращается в очередной сбор с граждан (НДС им мало). Однако, один из руководителей ведомства, ответственного за защиту природы (причем курирующий непосредственно свалки, а значит – денежные потоки на утилизацию мусора), губивший в свое время воронежский чернозем  – это характерный момент .


Белые против красных: битва идеологий или политическая имитация?

(Тезисы выступления в дискуссионном клубе “Солнце севера”, г. Санкт-Петербург, 6 декабря 2018 г.)

Обсуждать 1917-й год и его последствия - это уже привычная интеллектуальная забава, не исчезающая как с телеэкранов, так и из виртуального пространства. Мы живем в информационной реальности, где красные ежедневно рубят белых, и наоборот. Эта ситуация утвердилась, в том числе, силу того, что на политической поляне стало слишком много историков. По сути мы наблюдаем подмену политики историей. Историком быть сегодня гораздо проще, чем политическим идеологом или, тем более, политическим лидером: проще за счет разбора хорошо известных событий прошлого раскрутить блог, попасть в СМИ, издать книгу, собрать почитателей. Не все историки, циклящиеся на XX веке, имеют соответствующие дипломы, важно другое - то, что люди чувствуют себя комфортно, прежде всего, в среде проверенных исторических фактов (однако, обычно иначе интерпретируемых обратной стороной).

Ну а чтобы быть современным теоретиком, способным ответить на вопрос, что же будет с Родиной и с нами, как и что надо менять, нужна интеллектуальная дерзость - это путь тернистый и не известно, к чему ведет. Мы уж не говорим о практике... Гораздо легче обсудить в уютном кругу избитые события - свой слушатель найдется и для "красных", и для "белых". Всегда будут те, кто захочет, чтобы еще раз с ними проговорили деяния Ленина, Керенского, Корнилова, есть и нравоучительные цитаты по этому случаю на вроде "История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков" (Василий Осипович Ключевский).

Несложное наблюдение за блогосферой показывает, что большей популярностью пользуются блогеры, которые рассказывают зрителям об истории, но не строят современную идеологию. По сути копаний в прошлом превращается в уютное интеллектуальное гетто, где можно присутствовать без негативных для себя последствий, культивируя свой собственный мирок и круг сторонников. Попытки перейти от истории к идеологии, предпринимаемые такими персонами, обычно заключаются в цитировании “классиков”, и попытки привязать цитаты, произнесенные сто лет назад, к нынешней реальности.

Давайте признаемся, что фигуры Николая II, а также Ленина и Сталина давно стали многозначными символами. Разные люди вкладывают в них не похожие друг на друга, порой противоположные смыслы. Последнего царя одинаково почитают и Малофеев, и Егор Просвирнин, и Поклонская. Сталин шествует то с Удальцовым, то с Гоблином-Пучковым, то с Вассерманом. Монархистов, ленинцев и сталинистов, как апологетов цельной, законченной политической доктрины, уже больше нет. Простой пример: можно зайти в любой крупный книжный магазин и увидеть десятки книг, рассказывающих об исторических персонах XX века, но вы не найдете ни одной книги, где описывался бы механизм пересмотра итогов приватизации 90-х, национализации недр. Излишне говорить, что теоретик уровня Ленина, окажись он в аналогичных условиях, начал бы именно с вопросов о собственности, а не с разбора деталей восстания декабристов или французской революции 1789 года.

Одни наряжаются в идеологические костюмы монархистов, другие - красных дьяволят, и ведут исторические, а не политические споры. И да - за спорщиками может скрываться пестрота мировоззрений. Скажем, легко можно найти условного "белого", который за новую революцию, радикальный слом системы и т.д., и, наоборот, условного "красного", фанатичного охранителя и государственника.

Задав два вопроса – “нужна ли в России новая революция?” и “нужно ли изымать собственность олигархов?”, - можно обнаружить, что многие “белые” ответят на него утвердительно. В свою очередь известен феномен “красного путинизма”, когда речистые агитаторы набрасываются на неких новых власовцев, параллельно отмахиваясь от любых попыток “раскачивать лодку”. Советские реконструкторы никакие не новые большевики, равно как и ностальгирующие хрустобулочники далеки от высоких стандартов кодекса чести русского офицера. И те, и другие – не более чем участники косплея, ролевой игры, герои постмодерна.

Однако, речь идет не только о безобидных исторических играх виртуалов. В определенных условиях мифы прошлого способны воплотиться в новую гражданскую, и это будет не борьба за будущее, а конфликт антикваров – тупик, выражение слабости, а, возможно, и прелюдия национальной трагедии. Отвечая на вопрос, является ли красно-белая войнушка политической имитацией, можно ответить так: в настоящий момент – да, однако не известно, каким будет ответ через 10-15 лет. В любом случае, “Красно-белая гражданская” в новых условиях не сможет стать полноценным историческим процессом, утверждающим какие-либо ценности, поскольку лишена содержательного наполнения, однако может стать удобным громоотводом, цементирующим власть нынешних элит. В старой гражданской, событиях 1918-1922 гг., победила сторона, имевшая определенный образ будущего, оказавшийся привлекательным для большинства; в новой гражданской в красно-белой системе координат борьбы за будущее не будет, скорее мертвецы из прошлого будут утягивать нацию в пучину.

Можно ли пожать руку человеку, который иначе чем ты смотрит на события Гражданской войны? В истории XX века мне ближе красные, однако, я готов с уважением слушать и другую сторону, когда она готова разговаривать, а не писать доносы в прокуратуру или требовать запретить большевизм в припадке “декоммунизации”. Не вцепляться же в глотку лишь на основании исторических привязанностей современным поклонникам Колчака или Николая II, которым могу посоветовать проследить за национал-большевистской эволюцией профессора Устрялова в период Гражданской войны.

Несколько лет назад, весной 2014 года, пассионарии отстаивали будущее – мы наблюдали, как красные и белые патриоты сомкнули ряды вокруг Крыма и Донбасса.  Преодоление территориального распада 91-го года, восстановление исторической России, на непродолжительное время стало реальностью, вполне четко проявилась и обратная позиция – сторонники ельцинских границ, национал-уменьшители. Однако, по мере того, как огонь Русской Весны был насильно притушен властями, нам вновь стали подсовывать прошлое вместо будущего.

Я предлагаю задуматься о следующих ключевых моментах заявленной темы:

1. Если рассмотреть историю Российской Федерации, то нетрудно заметить, что народ был вытеснен с исторической арены, а основным политическим субъектом была государственная номенклатура, разделяемая, в свою очередь, различными элитными кланами. В череде событий, где народ, стоит  признаться себе, не решал ничего, однако, были несколько эпизодов, когда наблюдалось участие народа – это события октября 1993 года и уже упомянутая Русская весна 2014 года. Оба эти эпизода консолидировали и “белых”, и “красных”, продемонстрировали возможность преодоления противоречий в “час икс”. Кровь героев, пролитая за народовластие и Новороссию важнее чернил бумагомарателей, и уж точно важнее мегабайтов видеоблогов.

2. Народ не белый и не красный, не правый и не левый. На мой взгляд Россия – скорее красная страна, где главной ценностью люди называют социальную справедливость, однако подавляющее большинство русских людей, причем разных возрастов, хотя и имеет тот или иной взгляд на события XX века, не испытывает антагонизма к людям с иными взглядами на истории. Надо четко осознавать, что упертые красные и упертые белые – это сектанты, пытающиеся навязывать свои верования большинству. В принципе, активное меньшинство обычно увлекает за собой большинство, так устроено общество, однако было бы опасно, если бы это меньшинство основывалось на принципах исторического антагонизма.

3. С опаской и настороженностью следует относиться к попыткам различных публичных персон разогреть новую гражданскую, расколоть патриотов на два лагеря, исходя из их отношения к прошлому страны. Равно неприятны как отрицание славных страниц русской истории до 1917 года, так и проклятья в адрес советских, якобы виновных во всей нынешних бедах. На мой взгляд, основное противостояние настоящего момента проходит по линии “патриоты/либералы” (есть, само собой, и власть, которая находится между этими полюсами). Соответственно, тот, кто пытается расколоть патриотов на белых и красных, подыгрывает либералам, не давая консолидироваться антилиберальным силам. Не сложно прийти к выводам, что такое положение дел выгодно и нынешней власти, которая на самом деле опасается не либеральной, а именно антилиберальной оппозиции, которая на данный момент, увы, так и не сформировалась как более-менее организованная сила.

4. Является ли увлечение прошлым положительным явлением? Смотря как посмотреть. Итальянский футурист Филиппо Томмазо Маринетти в своих манифестах часто использует в негативном значении слово “пассеизм”, которое, как оказывается, присутствует и в русском языке. Словарь Ушакова дает ему следующее определение – “пристрастие к прошлому, любование им при индифферентном или враждебном отношении к настоящему”. Мне кажется людям, которые обращаются к истории нашей страны, стоит задумываться, где находится грань между здоровой приверженностью корням и анализом исторического опыта предков, с одной стороны, и этим самым пассеизмом, бегством от настоящего и будущего в уютную виртуальную реальность прошлого, с другой.


Князья номенклатуры



Один из вызывающих споры вопросов – какой экономический уклад в нашей стране? Кто-то скажет, что самый лютый и безобразный капитализм, где трудящимся  нет никакого житья, иные возразят – нет, не сложился рыночек, как жили при совке, так и живем, и физиономии кругом те же – КГБшники, партбилеты не сдавшие. Дискуссия о том, слишком много ли в РФ рынка или, напротив, ничтожно мало, может длиться вечно, однако важно все же дать на поставленный вопрос максимально точный ответ. Или, если угодно, диагноз.

Россия – страна уникальная. По большому счету в министерстве русской пустоты есть три кабинета, и есть три экономических модели, образуя некий постмодернистский симбиоз, когда экономические порядки с лагом в несколько веков вдруг оказались в одном времени и в одном месте – госкапитализм, феодализм и либеральная надстройка.

1. Государственный капитализм

Основным экономическим укладом в РФ является государственный капитализм (госкап) – модель, при которой, с одной стороны, формально присутствуют рыночные отношения, но основными действующими силами выступают крупные монополии, которые срастаются с органами государственной власти. Другое название для госкапа – олигархический капитализм.

В основе российского госкапитализма – крупнейшие добывающие предприятия, крупные банки, ключевые предприятия транспортной инфраструктуры. Практически все из них были построены в СССР, а их руководители никого не победили в конкурентной борьбе – точнее говоря, битва была лютая, но это была не конкурентная борьба между компаниями, где побеждает самый эффективный, а дележ руководящих ролей в самих предприятиях. В России в результате борьбы за выживание у властных рычагов оказались своеобразные господин Октан, госпожа Нефть и прочие герои рисунков Александры Железновой.

Особенность нашего госкапа – сосуществование двух форм собственности, государственной и частной. Ряд предприятий перешли в частные руки в результате приватизации 90-х, другие же формально остались под контролем государства, либо же существуют в режиме сложно характеризуемых схем (“Чей “Сбербанк”? Центробанка? А ЦБ чей? Ну как бы государства”). Несмотря на различия в формах собственности, объединяющим началом для россиянской олигархии именно является ее симбиоз с органами власти. По сути государственный механизм поставлен на службу крупным корпорациям – достаточно вспомнить, как нежно и трепетно Кремль вписывается за находящимися под санкциями богатеям, выдавая субсидии их предприятиям, компенсирующий финансовые потери.

Еще одна отличительная черта госкапа в РФ – ее сырьевой характер, заточенность на внешние рынки. До середины “нулевых” можно было говорить о ярко выраженном колониальном характере российской экономики, то есть выкачивании ресурсов на Запад, однако в последние годы окрепшие в период высоких цен на нефть корпоративные номенклатурщики принялись проводить собственную экспансию на внешние рынки, усложнив эту характеристику.

Оба этапа развития госкапа характеризуются игнорированием потребностей собственной страны. Никто не хочет вкладываться в РФ – петербургскому повару Пригожину милее алмазы в африканских джунглях, чем еле дышащий приборостроительный завод “Светлана” в родном городе.

2.Феодализм

Если основой российской экономики, составляющее большую часть ВВП, являются предприятия, функционирующие на принципах госкапитализма, то вторая формация, присутствующая в России – феодализм. Значительная часть субъектов нашей Ресурсной Федерации так и живет, как в средние века: отдана земля в распоряжение местным князькам, и выжимают они пот из холопов, как могут. Ну а если выжимать особо нечего, то просто оставляют прозябать.

Стоит помнить, что если основа получения прибыли при капитализме – прибавочная стоимость, то при феодализме – рента, то есть плата за пользование землей. Сидит князь на регионе и выдает все, что более-менее фурычит, мелким (в масштабах госкапа) ремесленникам, которые платят мзду сюзерену.

Новорусское средневековье проявляется не только в распределении власти в субъектах РФ. Этот же уклад пронизывает чиновничью машину на федеральном уровне, разросшуюся до монструозных размеров. Расположение отдельных персоналий в номенклатурной вертикали является важным фактором, обуславливающим их обогащение, потому что крупный чиновник или силовик – это собиратель оброка со своей вотчины, не обязательно имеющей границы какого-то края или области.

Не стоит забывать о таком старом русском словечке как кормление, которое, согласно словарям, означает “вид пожалования великих и удельных князей своим должностным лицам, по которому княжеская администрация содержалась за счёт местного населения в течение периода службы.” Короче, вот тебе, боярин, волость – всё дадут тебе с земли, хорошо жить будешь, систему “Платон” им вкрутишь, чтобы копеечка за обслуживание в кошелек тебе падала.

Феодализм проявляется и в наследовании богатств, титулов и привилегий, в расстановке господских отпрысков на хлебные места. Естественно, наше средневековье сугубо иерархично, причем отбор в уже сформированную отцами-основателями элиту происходит не по достоинству, а по происхождению.

Есть при рассейском феодализме и свои удельные СМИ. Достаточно взглянуть на большинство провинциальных информационных ресурсов, подконтрольных региональным администрациям или местным кланам – никакие это не независимые журналисты, а глашатаи герцога.

3.Либеральная надстройка

Пикантность ситуации в том, что княжескому сыну или дочери гендиректора сырьевой корпорации, подвязавшейся в госзакупкам, очень не хочется казаться мрачными злодеями из картин Железновой, а хочется быть сладкими марципанчиками. Чтобы стать марципанчиком, всегда есть престижные университеты (зарубежные и несколько отечественных) – в них наши герои учатся красиво говорить про рыночную экономику, американскую мечту и свободную конкуренцию, посещая научные конференции памяти Егора Гайдара. А главное, наши герои начинают верить, что всего добились сами.

Важный кирпичик господствующего строя – легитимность верхов. Если легальность (законность) достигается путем контроля за правоохранительными и судебными органами, то легитимность (общественное признание) достигается путем прохождения нео-дворян через серию ритуалов, имитирующих самостоятельное вознесения на вершину как успешных бизнесменов. Важную церемониальную роль играют несколько фигур из ельцинского окружения, нахождение которых во власти призвано показывать преемственность элит и приверженность ценностям транснационального капитала (сами эти фигуры, хотя и демонстрируют рыночную фразеологию, сами являются типичными госкаповцами, получившими власть в результате номенклатурного сговора).

Кроме того, либеральная надстройка работает особым образом в РФ в макроэкономическом масштабе – на уровне государства, а не компаний. Из принципов рыночного либерализма вырезается все, что должно воплощаться на уровне фирмы (то есть свободное, не контролируемое чиновниками предпринимательство), а остается то, что реализуется на уровне страны – плоская шкала налогообложения (богатый платит столько же, сколько и бедный), постепенная ликвидация социального государства (переход к платным школам, платным больницам, повышение пенсионного возраста), выгодная глобалистам высокая ставка ЦБ.

Либерализм не проявляется в России как полноценный уклад, важный с точки зрения вклада в ВВП,поскольку действительно крупных предприятий (как по численности персонала, так и по прибыли), функционирующих на принципах свободного предпринимательства, в РФ не много, а малый бизнес слабо развит.  Однако либерализм проявляется как надстройка к первостепенному и второстепенному укладам – госкапу (олигархическому капитализму) и феодализму, он отвечает, в том числе, за фасадную идеологию правящих кругов для их вхождения в высокие слои мировой элиты. В последние годы, правда, эти попытки все менее успешны.

Десять тезисов о сталинской экономике: взгляд технократа



На днях Максим Калашников выпустил интересный текст о советской плановой экономике, разобрав сталинизм с точки зрения внедрения достижений науки и техники. Вопрос немаловажный для понимания современной действительности: СССР и США в XX веке сразились в технологической битве, Запад победил советскую страну, но сцепившись с ним в схватке изучил и взял на вооружение многие его приемы, используемые и до сих пор.

Упорядочив, обобщив и дополнив мысли Калашникова, появились 10 тезисов, своеобразный ликбез, который полезно изучить как тем, кто считает, что Советский Союз - это сплошной ад, так и тем, кто хочет механически скопировать сталинскую модель. Так и, само собой, людей с другими взглядами на жизнь нашей страны в 30-е-50-е годы.

1. Сталинская экономика успешно осуществляла индустриализацию страны в 30-е годы, демонстрируя очень высокие темпы роста (рост ВВП в 6 раз с 1928 по 1940 год) в то время, как в Западной Европе и США бушевал экономический кризис. Одно из важнейших достижений сталинской хозяйственной системы, не омраченное репрессиями 30-х - восстановление страна после войны (заново отстраивались десятки крупных городов - Минск, Сталинград и др.). Победившая Британская империя и проигравшая Германия после 1945 года навсегда потеряли лидирующие позиции в мире, а красная сверхдержава - наоборот, приобрела в весе.

2. Сталинский СССР технологически отставал от Третьего Рейха на вплоть до 1945 года. Из наших прорывных технологий военных лет можно выделить "Катюшу", а у нацистов - противотанковые гранатометы "Панцерфауст", реактивные истребители, телеуправляемые танкетки, управляемые планирующие бомбы, первые в мире зенитные ракеты «земля – воздух», приборы ночного видения, более качественная радиосвязь.

3. Сталинская экономика - это мобилизационная экономика. Она оказалась эффективней немецкой в режиме тотальной войны - начиная с 1943 года советское превосходство над немцами в управлении военным производством стало очевидно. Несомненные достижения советской системы - эвакуация заводов в 1941-м году, моментальный перевод предприятий на военные рельсы, максимальное вовлечение всех ресурсов для достижения результата.

4. В сталинской системе существовала высочайшая личная ответственность за выполнение плана. За нарушение плана сажали и расстреливали, однако обратная сторона медали в том, что руководители боялись нововведений и смелых управленческих решений. За неудачные новшества частный предприниматель расплачивался падением прибыли (или банкротством), а советский управленец - свободой или жизнью.

5. Опасаясь внедрения инноваций, советские руководители делали упор на количество, а не на качество. Нарастить объем производства было проще, чем улучшать продукт или запускать принципиально новый. Несмотря на высокие темпы промышленного производства в СССР, в значительной степени это была продукция, отстающая от мировых лидеров.Новшества внедрялись в режиме ручного управления, в приказном порядке.

6. Огромная проблема советской экономики (и после Сталина тоже) - прохождение пути от научной идеи до конечного потребителя. В СССР отлично работала наука и существовала производственная база для производства высокотехнологичной продукции, но проваливалось промежуточные звено - внедрение продукта. СССР первым в мире создал бионический протез руки (группа Ефима Кобринского, 1957 г.), открыл лазеры (1962 г.) и совершил первую в мире телепередачу через спутник связи (1966 г., «Молния-1»), создал мобильный телефон (Купрянович, 1958 г.). Однако, массовое внедрение эти изобретения получили не в Советском Союзе, а на Западе.

7. Сталинская система минимизировала коррупцию до самого низкого уровня в истории России. Не существовало никаких механизмов для незаконного перевода государственной собственности в частные руки, а также передачи ее по наследству. Уровень обогащения элиты был несравнимо ниже, чем до 1917 года и после 1991 года. Максимум, на что мог рассчитывать советский номенклатурщик самого высокого уровня - одна хорошая квартира, одна хорошая личная дача, а также шофер и прислуга, лишаемые с потерей должности, а также доступ к системе государственных дач на время нахождения в должности.

8. Советский Союз не смог победить капиталистический Запад на уровне моды и стиля жизни, хотя в определенный период и приблизился к решений этой задачи. Сталинская экономика производила худшие чем в США товары массового потребления - бытовую технику, музыкальные инструменты, колготки и нижнее белье, а также многое другое. Позже страна сумела запустить первого человека в космос, но так и не научилась производить джинсы.

9. Сталинская экономика не нравилась Сталину. Нынешние красные догматики любят представлять ее как вершину управленческой мысли, однако руководство страны в те годы активно бичевали ее недостатки.

10. В США вовсю использовали советской опыт госплана, однако объединяли его с рыночными механизмами, частная инициатива и государство шли рука об руку. Запад под влиянием сталинских достижений стал сдвигаться к смешанной экономике. В Америке на советский манер были образованы крупные государственные структуры (DARPA, Манхэттенский проект), создающие передовые научные разработки (ЭВМ, Интернет), которые затем "спускаются вниз", в частные компании, действующие на рыночной основе. Такой подход позволил США превзойти СССР в технологической гонке.

Гибель Романовых. Столетний урок.

Наступают события, связанные со столетием расстрела царской семьи. Были серьезные основания полагать, что после прошлого года, одной из тем которого был Октябрь-100, власти включат программу по покаянию перед царем-государем. Однако, этого почему-то не случилось: то ли из-за чемпионата, то ли наверху хватило такта и здравомыслия не давить на эту педаль. Ипатьевские выстрелы вспоминают в спокойной, камерной обстановке, не вызывающей особого резонанса.

Поклонники Николая II, конечно, имеют право поминать в эти дни своего погибшего государя, монархический миф в России существует, весьма заметны его приверженцы, хотя, пожалуй, у них весьма своеобразная мифология. Обычно в центр культа помещают либо ее основателя, либо лидера, при котором идея достигла максимального воплощения – “золотого века”. У нас же монархизм порой сродни мазохизму, поскольку происходит фиксация не на расцвете, а на крахе культа: ведь было бы странно, если б коммунисты помещали в центр своего пантеона не Ленина, а Горбачева, но ведь монархисты, которые циклятся на завершении царствования династии, именно так и делают!

Николай Второй фатально не состоялся как глава государства, способный работать в экстремальных условиях, которыми всегда богата ухабистая русская история: бездарно вел себя в часы Ходынки и в дни Кровавого воскресенья, был плох в Первую мировую. Любопытно, например, почитать, то писал император в своих дневниках 15-17 июля 1916 года, ровно за два года до своей гибели. Напомним, идет наступление Юго-Западного фронта (Брусиловский прорыв), Полковник Романов – не просто царь, а главнокомандующий Российской армии.

“15-го июля. Пятница.
В 11-й армии после упорнейших боев наши войска прорвали весь фронт противника и заняли г. Броды.
Днем ходили вверх, гулял и купался. Погода прелестная. В 6½ принял Покровского — Гос. контр., возвратившегося из Франции и Англии. Вечером читал.

16-го июля. Суббота.
Всего за бои с 3-го по 15-е июля армией ген. Сахарова взято 940 офицеров, 39152 ниж. чин., 49 орудий, из них 17 тяжелых, 100 пулеметов, 39 мино- и бомбометов и много иного имущества. Гвардия вчера начала атаку на Ковельском направлении и прорвала расположение противника. Днем спустились по реке, я в двойке. Погода стояла дивная. Принял Куломзина. Занимался до обеда.

17-го июля. Воскресенье.
Погода стояла чудная. Известия с Юго-Западного фронта приходили хорошие. Днем прогулка была вверх. Прошел пешком от церкви на шоссе и далее через имение со старой мельницей к Днепру, оттуда на шлюпках до берега Алексея. Домой вернулись в 6½. Гр. Фредерикс уехал в отпуск, на смену прибыл Максимович.”

Современные историки, оправдывающие Николая Второго, любят подчеркивать, что дневники царя не отражали весь его рабочий график, что это лишь личные заметки, однако даже непринужденный анализ будней “хозяина земли русской” показывает, что он работал значительно меньше восьми часов в день. В годы адской мировой бойни, требующие максимального напряжения! Вы уже поняли – “погода стояла чудесная”, “спустился по реке”, “домой вернулся в пол седьмого”.

Во Франции, кстати, в эти месяцы шла пляска смерти на реке Сомме, но наш главком был далек от экзистенциального осмысления происходящего – “гулял и купался”.

Личная трагедия Николая II  в том, что в феврале 1917 года он не устраивал всех. Одни полагали, что царский трон препятствует завоеванию проливов, другие жаждали демократических свобод, третьи - более агрессивного проникновения в российскую экономику капитала Антанты, четвертые хотели поквитаться с “их благородьями” за то, что веками были в своей стране людьми третьего сорта, за столыпинские галстуки и казачьи нагайки. Крестьянское большинство, основная часть населения страны, ждала, когда же закончится военный кошмар.

Царь оказался юродствующим – даже в дни подписания манифеста об отречении, поставившем крест на трех веках царствования Романовых, он сохраняет обывательский взгляд на происходящее, фиксирует как заядлый домосед, герой булгаковской сатиры бытовые факты:  “погулял недолго в садике, читал и писал”, “вечером поиграл в домино”, “спал долго и крепко, читал о Юлии Цезаре”. Империя гибнет, а тут такое постыдное мещанство.

Самодержец плохо чувствовал ритм времени, лавинообразность происходящего, не держал руку на пульсе, поэтому даже его ближайшее окружение, знатнейшие из аристократов и даже представители царской семьи, не оказали ему поддержки в дни отречения, которое нынешние поклонники государя любят называть переворотом, что не умоляет беспечности императора в роковое для страны время.

Современные любители монархии порой вспоминают, как никто не вышел на защиту советской власти в 1991 году, но таким же образом не вступились люди и за Николая Второго. В гражданскую войну белую армию возглавляли отнюдь не монархисты, а генералы, поднявшиеся именно за счет Февраля – военные, напрямую поддержавшие свержения императора. Правда в эмиграции многие из них принялись горевать по династии Романовых, примерно как те разрушители СССР из партноменклатуры, которые были отодвинуты в лихолетье от новой власти и заделались в “патриотическую оппозицию”.

Даже с православной точки зрения, отречение царя от власти – это тяжкий грех, это отказ от божественной миссии в трудное для Родины время. Поэтому есть нечто апокалиптическое в чекистских пулях, свистевших в Ипатьевском доме – не кровавое ли  воздаяние?

Можно ли что-то сказать в защиту Николая II? Пожалуй, он был честным человеком, заплатившим сполна за свои грехи перед страной. Больше многих. Это кое-что значит, ибо история куда чаще благосклонна к тем властителям, чьи помыслы черны.

Прах сестрорецких оружейников



В потоке мелочных событий происходят тектонические изменения, порой заметные единицам, однако имеющие больше последствия. Так, Петербург по сути перестал быть промышленным городом, а находящийся от него в 20 километрах город Сестрорецк известен, прежде всего, благодаря шоссе в курортную зону – к пляжам, шашлыкам, ресторанам, дачам для элиты. А ведь когда-то он имел оружейное производство – длившееся с петровских времен великое прошлое, угробленное и зачищенное.

Сейчас в России многие увлекаются историей Великой Отечественной войны. Тысячи ревнителей истории изучают детальные характеристики применявшегося в этой войне вооружения. Немало людей в состоянии рассказать, что из себя представляет винтовка Мосина, пистолет-пулемет Дегтярева, пистолет ТТ. А вот где работали В. Токарев, В. Дягтерев? И какое предприятие возглавлял легендарный царский генерал-майор Сергей Иванович Мосин, создавший знаменитую трехлинейку, служившую сто лет, применявшуюся в мире вплоть до войны в Афгане?

Все эти люди в разный период времени трудились на Сестрорецком оружейном заводе, бывшем одним их трех ключевых центров производства стрелкового оружия в императорской России наряду с Тулой и Ижевском. “Оружейный” был основан указом  Петра I от 1721 года и служил стране при всех правителях.

После большевистской революции территория Сестрорецка оказалась критически близка к границе с Финляндией, поэтому военное производство из города было лишено убрать, а завод перешел на гражданские рельсы, получив название Сестрорецкий инструментальный завод – он начал производить станки, слесарно-монтажное оборудование, сверла, в том числе, алмазные, инструменты различного профиля и многое другое.

В 1937-39 годах завод начинает выпускать машину для интегрирования дифферинциальных уравнений академика Брука, будущего главы Лаборатории управляющих машин и систем АН СССР – таким образом, в Сестрорецке (в 30-е годы!) создавали то, что потом превратится в компьютеры.

В блокаду, когда угроза наступления с севера на Ленинград была купирована, оружейное производство вернулось на Сестрорецкий завод: вновь запущен выпуск трёх новых видов вооружения: ППД, пистолета-пулемёта системы Судаева и снаряды для «Катюш». Были обеспечены 64 полка, дошедших до Берлина.

Как можно догадаться, все индустриальное наследие Сестрорецка трех веков пошло по миру после 1991 года. Экономикой России и Санкт-Петербурга стали руководить младореформаторы, гробящие производство сброшенной в могилу сверхдержавы. К власти пришли юристы и преподаватели брежневского марксизма-ленинизма, не разбирающиеся в технике и не построившие ни одного нового завода, которые в принципе не понимали, что такое завоевание и удержание рынков, протекционизм, и каким должны быть современные промышленные предприятия. Сестрорецкий инструментальный остался без заказов и быстро пришел в упадок.  Где Собчак, а где генерал Мосин или нарком Вознесенский, ну вы поняли.

Завод умирал не сразу. Сначала было заявлено, что на его месте образуется “Восков технопарк” (в честь революционера Воскова, возглавлявшего  одно время предприятие), то есть предполагалось, что в уже наполовину пустующие цеха придут другие технари, более успешные, которые разместят в них свое производство. Судьба технопарка была плачевна – индустрия, пришедшая на реку Сестру в период царствования Петра I, на этой земле более не появилась.

В 2013 году у заброшенной территории завода сменился хозяин – им стала компания, владеющая в Петербурге универмагом “Пассаж”, которая организовала “Петровский арсенал” - “культурное пространство для жителей и гостей города на живописной территории бывшего оружейного завода петровских времен” – нечто, аналогичное “Новой Голландии” – модно-молодежно на фоне обветшалых кирпичных стен, завешанных цветастыми баннерами. Место токарей и фрезеровщиков заняли хипстеры, развалившиеся на ватрушках, гуляки, проводящие зарядки любители ЗОЖ, там проводится фестиваль грибов и ягод, рок-концерты.

Особенно забавно, что “Петровский арсенал” облюбовали и секты чудесного предпринимательства, проводящие там свои бизнес-сборища. В 2017 году на руинах Сестрорецкого инструментального выступал даже настоящий “волк с Уолл-стрит” – американец, рассказывающий как надо правильно инвестировать.

Казалось бы, вокруг великие стены, отблески промышленной славы России, место силы, где собирали прообраз первого советского ЭВМ – сами камни должны были вдохновлять выступающих на лекции о производстве, о новой индустриализации страны, о важности инженерных профессий. Но нет, это “тяжелые деньги”, это не хайпово, да и государство делает для развития малых промышленных предприятий чертовски мало. Никто не рассказывал, что такое станок с ЧПУ, это сложно и нет запроса, зато публике сполна поведали о чудесах инвестиций – разобрался, куда вложить бабло (которого, естественно, ни у кого нет), прошерстил IPO, вложил, получил отдачу. Розовые мечты. А копаться  в технологии? Нет уж, увольте, это для бюджетников с копеечными зарплатами.

Кроме тусовочной площадки “Петровский арсенал” на руинах великого завода должен возникнуть одноименный жилой квартал, и даже обещают, что для жителей и гостей города будет отличный музей от владельцев “Пассажа”, посвященный славным делам сестрорецких промышленников. Давно минувшим. Напоминать он, наверное, будет антропологическую выставку, посвященную вымершей цивилизации – таинственной погибшей расе.



Футуризмъ

Из интересных книг, которые прочел за последнее время стоит выделить сборник “Футуризмъ”, включающий манифесты, речи и заявления итальянских футуристов – Маринетти и его сторонников, сотрясавших устои своей динамически-радикальной этикой и эстетикой. Любопытно, что данная книга, выпущенная в Тамбове издательством Ex Nord Lux, представляет собой копию прижизненного российского издания 1914 года, адаптированного к современной орфографии.

Сам “Манифест футуризма” Филиппо Томмазо Маринетти (“поэт-фейерверк”, “поэт-пулемет”, как назвал его Корней Чуковский) давно известен интересующейся публике в нашей стране, однако сборник собрал в себя ряд менее известных творений. Здесь есть и “Программа футуристической политики”, в которой с первых строк автор восклицает - “Италия – верховная властительница. Слово Италия должно преобладать над словом Свобода. Все свободы, кроме свободы быть трусами, пацифистами, анти-итальянцами”, и размышления Маринетти о том, что театр варьете – это круто, а классическую сцену надо отправить на свалку истории.

Не менее любопытны заметки побратимов Маринетти по итальянскому футуристическому цеху, которые меняя зубастые в политических оценках, зато дает свое виденье, как должны развиваться различные жанры искусств. Так, художник К.Д. Карра предлагают новую “живопись звуков, шумов и запахов”, ему вторит Луиджи Руссоло, предвосхитивший появление шумовой музыки (привет, Бликса Баргельд), в “Манифесте футуристических художников” по сути описывается современный жанр инсталляции (“чтобы нарисовать человеческую фигуру, не нужно ее рисовать; нужно дать всю окружающую атмосферу”).

Не обделена вниманием женская тема. Хотя сам Маринетти, отдает предпочтение асексуальности, противопоставляя ее итальянской романтике дамских угодников, его соратницы отрываются по-полной. Так, раздухарившаяся футуристка Валентина де Сен-Пуан утверждает, что “похоть торжествует, потому что она есть радостная экзальтация, которая побуждает существо выходить за собственные пределы, радость обладания и господства, вечная победа, из которой рождается вечная битва, самое упоительное и несомненное опьянение победы”.

В общем, вся эта культурно-политическая итальянская вакханалия десятых годов XX века веет заманчивым неудержимым идеализмом, хотя время чудаков, призывающих ломать и воевать, скоро, действительно наступит, правда основными игроками в грядущих смертоносных войнах и революциях станут куда более мрачные и грубые товарищи, чем расфуфыренные футуристы, ставшие застрельщиками - культурными революционерами первого часа.

Маринетти, кстати, отгреб в России дважды – в 1914 году во время посещения Петербурга с литературным вояжем, когда русские футуристы решили показать кулаками, что они круче итальянских, второй раз – под Сталинградом в 1942-м, где был ранен (по сути смертельно). Россия оказалась суровей фейерверков.