Category: искусство

Футуризмъ

Из интересных книг, которые прочел за последнее время стоит выделить сборник “Футуризмъ”, включающий манифесты, речи и заявления итальянских футуристов – Маринетти и его сторонников, сотрясавших устои своей динамически-радикальной этикой и эстетикой. Любопытно, что данная книга, выпущенная в Тамбове издательством Ex Nord Lux, представляет собой копию прижизненного российского издания 1914 года, адаптированного к современной орфографии.

Сам “Манифест футуризма” Филиппо Томмазо Маринетти (“поэт-фейерверк”, “поэт-пулемет”, как назвал его Корней Чуковский) давно известен интересующейся публике в нашей стране, однако сборник собрал в себя ряд менее известных творений. Здесь есть и “Программа футуристической политики”, в которой с первых строк автор восклицает - “Италия – верховная властительница. Слово Италия должно преобладать над словом Свобода. Все свободы, кроме свободы быть трусами, пацифистами, анти-итальянцами”, и размышления Маринетти о том, что театр варьете – это круто, а классическую сцену надо отправить на свалку истории.

Не менее любопытны заметки побратимов Маринетти по итальянскому футуристическому цеху, которые меняя зубастые в политических оценках, зато дает свое виденье, как должны развиваться различные жанры искусств. Так, художник К.Д. Карра предлагают новую “живопись звуков, шумов и запахов”, ему вторит Луиджи Руссоло, предвосхитивший появление шумовой музыки (привет, Бликса Баргельд), в “Манифесте футуристических художников” по сути описывается современный жанр инсталляции (“чтобы нарисовать человеческую фигуру, не нужно ее рисовать; нужно дать всю окружающую атмосферу”).

Не обделена вниманием женская тема. Хотя сам Маринетти, отдает предпочтение асексуальности, противопоставляя ее итальянской романтике дамских угодников, его соратницы отрываются по-полной. Так, раздухарившаяся футуристка Валентина де Сен-Пуан утверждает, что “похоть торжествует, потому что она есть радостная экзальтация, которая побуждает существо выходить за собственные пределы, радость обладания и господства, вечная победа, из которой рождается вечная битва, самое упоительное и несомненное опьянение победы”.

В общем, вся эта культурно-политическая итальянская вакханалия десятых годов XX века веет заманчивым неудержимым идеализмом, хотя время чудаков, призывающих ломать и воевать, скоро, действительно наступит, правда основными игроками в грядущих смертоносных войнах и революциях станут куда более мрачные и грубые товарищи, чем расфуфыренные футуристы, ставшие застрельщиками - культурными революционерами первого часа.

Маринетти, кстати, отгреб в России дважды – в 1914 году во время посещения Петербурга с литературным вояжем, когда русские футуристы решили показать кулаками, что они круче итальянских, второй раз – под Сталинградом в 1942-м, где был ранен (по сути смертельно). Россия оказалась суровей фейерверков.

О современных пигмеях



А.В. Луначарский. Писатель, переводчик, публицист, критик, искусствовед, революционер, первый советский нарком просвещения. Свободно владел пятью современными языками, знал несколько древних. Вот что он пишет:

"Жизнь - это борьба, поле битвы: мы этого не скрываем - радуемся этому, потому что сквозь тяжесть трудов, и, быть может, реки крови видим победу более грандиозных, прекрасных и человеческих форм жизни. Побольше света, борьбы, энергии, жизни, правды с собой и другими, прочь все большое, жаждущее покоя, мира во что бы то ни стало, все кислое и дряблое! Мы не боимся суровой истины, холодного горного ветра, и даже ужасающего "нестрашного", чудовищных буден не боимся." ("Диалоги об искусстве")

Вот такие крутые интеллигенты, жившие в начале XX века, делали революцию, помогали или писали о ней, даже сопротивлялись революции. Сейчас мыслителей размаха Луначарского или тех, кто был против него, но тем не менее желавших преобразовывать общество или, о ужас, за что-то бороться, почти не осталось. Да в интеллектуальном уровне по сравнению с мозговитыми парнями вековой давности мы все, и те, кто идет за нами - пигмеи, выкормыши средней школы 90-х и болонской системы. Редкий современный человек способен воспринимать аналитику объемом более 2-3 страниц или написать ручкой по бумаге текст соответствующего объема без тучи ошибок.

Ну а Мединскому и Ливанову до Луначарского, как до Луны. Впрочем, большинству не знаком ни первый, ни второй, ни третий. Разве что Луну знают.

Думать об общественном, не и ироничном, а созидательном ключе, нынче не в тренде ("фу, политота!"). Персонажи, претендующие на гуру для 25-30-и летних, предлагают некое сугубо личное спасение - "как правильно вести учет калорий", "как уйти в нирвану и не напрягаться", "как заработать миллион без целлюлита", но только не улучшение Родины. Это не модно и не молодежно.

Естественно, такой модно-молодежный чувак увидеть в приведенной выше цитате лишь "реки крови", но никак не окружающие "чудовищные будни".

Тюрьма в театре

Не секрет, что в последнее время страна почувствовала вкус к политике. Зашевелились столичные горожане, шумной толпой вывалив на марши протеста. Вновь в разговорный обиход ворвались митинги и марши, съезды и собрания, обыски и аресты оппозиционеров, добравшиеся даже до государственных телеканалов, ранее закрытых от разного рода вольнодумства. Как круги по воде расползаются по стране вести о политической весне, которая, впрочем, застряла в промозглом марте, если заметно отличающимся от мрачно-белого февраля.

Русская культура, призванная поспевать за общественными событиями, традиционно пробуксовывает, не поспевает за ритмом времени. И если в литературе и музыке последние события находят какой-то резонанс, то величественный театр сдвигается с места очень медленно.

Однако и в сценической сфере есть социальное продвижение, скорее интуитивно совпавшее с ритмом времени. Несколько месяцев назад синхронно с первым массовыми народными волнениями вышел спектакль Кирилла Серебренникова “Отморозки”, ставший экранизацией романа Захара Прилепина о жизни уличных радикалов. Жесткие стычки с ОМОНом как табун диких лошадей пронеслись по сценических подмосткам, где ранее разыгрывались совсем иные события.

И вот – перед нами новая драма о жизни политический борцов. 16 июня на малой сцене театра Комиссаржевской прошел спектакль Елены Курапиной “НеУДОбные”, пробудившей в зрителях широкую гамму эмоций. Не смотря на более чем скромную засветку закрытого спектакля, премьеру  посетили известные питерские писатели, среди которых были  Леонид Юзефович, Андрей Аствацатуров, Герман Садулаев. 

В основу сценария “НеУДОбных” легли тюремные дневники Наталья Черновой, художницы и дизайнера, участницы многих акций прямого действия еще не запрещенной НБП, отбывавшей срок за символический захват администрации президента 12 декабря 2004 года.

Спектакль на самом деле не о политике. Он – о судьбах женщин, оказавшихся по ту сторону решетки, о взаимоотношениях людей, скованных пространством, наполненным горем. Вдумайтесь:  пока вы пьете чай перед экраном монитора в своей уютной комнате, лениво кликая мышкой, по всей России миллионы людей заперты в бетонных клетках. Обывателю трудно представить, как ежеминутно в этих затхлых каменных коробках разыгрываются человеческие комедии и трагедии, драмы и фарс, рушатся одни судьбы и закаляются другие.

111-G_PNC0ZeCAc

Посетители классических театров обычно рассчитывают увидеть отвлеченное зрелище, однако спектакль Курапиной – не туманный рассказ о параллельной реальности, это наша Родина “здесь и сейчас”, это суровая Россия начала 21 века, в которой число заключенных сопоставимо с числом узников сталинского ГУЛАГа, столь проклинаемого диссидентами.

Интересно, что актерский коллектив Курапиной (театр “Мы”) является наполовину любительским – из всей труппы профессиональное отношение к театру имеют лишь два человека, а значительную часть артистов имели серьезные жизненные проблемы – тяжелые болезни, алкоголизм. Таким образом, на сцену вышли люди, знающие не понаслышке, что такое людские страдания. Возможно, поэтому персонажи женщин-заключенных вышли яркими, пусть не всегда блестяще сыгранными, но настоящими, живыми.

111-Vqt3Scmzrto

(Фото – Анна Пушкарева)