Журнал Андрея Песоцкого


Наше будущее – цифровизация человека
pesotskiy
Задумаемся, каким будет мир лет через пятьдесят: современные технологии дают возможность обрабатывать все больше терабайтов данных, информацию можно раздавать, но можно и собирать: возможно, человек скоро  будет “на ладони”, в сети будет высвечиваться его имущество, все места работы, семейный статус, вредные привычки, где разбил машину, где нахамил старушке. А главное, неугодного человека можно будет “выключить” из жизни – софт позволяет. Но обо всем по порядку.

Ежегодно увеличиваются масштабы доступности загруженной в мировую паутину информации о нас с вами, равно как и сведения этих данных в единое целое. Десятки бесплатных ресурсов уже позволяют найти незнакомца в соцсетях по фотографии, мы можем узнать ИНН любого человека, посмотреть его штрафы, упоминания его имени и фамилии, искать кого-то на карте города по геолокации, если он сидит в Тиндере. Причем речь идет не об эксклюзивных, а о доступных любому юзеру средствах. Мы приближаемся к объединению кредитной карточки, мобильного телефона, паспорта, аккаунтов в соцсетях, трудовой книжки, электронной почты. Теперь представим, что к этому процессу подключается государство, а оно подключается вовсю.

Китай традиционно идет впереди планеты всей. Так, Госсовет КНР в 2014 принял “Программу создания системы социального кредита (2014–2020)”, согласно которой каждый житель будет отслеживаться и оцениваться системой в режиме реального времени, причем рейтинги будут публиковаться в централизованной базе в открытом доступе. Соответственно, обладатели высоких баллов будут пользоваться различными социальными и экономическими льготами, а низкорейтинговым бедолагам будет сложно утроиться на работу, получить кредит, отказывать будут даже в выезде за границу.  Главная задача, и это прямым текстом указывается в Программе Госсовета, чтобы “оправдавшие доверие пользовались всеми благами, а утратившие доверие не могли сделать ни шагу”.

Пишут, что в пилотном режиме эта система применяется уже в трех десятках городов Китая. К примеру, в Жунчэне всем жителям присвоен стартовый рейтинг 1000 баллов и в зависимости от поведения подопытных он растет, или падает. Обрабатываются 160 тысяч различных параметров, причем приветствуются и доносы. Учитывая уровень развития информационных технологий, стукачество 37-й года покажется допотопной самодеятельностью. Не понятно, действительно ли полтора миллиарда людей через три года окажутся под властью Благодетеля из замятинского “Мы”, но тенденции очевидны.

Естественно, концепция “социального кредита” в разных своих интерпретациях исходит из позитивных побуждений – борьба с уличной преступностью, махинациями с госзаказом, терроризмом, отмыванием денег. Это действительно важные задачи, где сфера IT может оказать незаменимые услуги. Однако возможности обработки данных таковы, что  государство легко соблазняется возможностью не только мониторинга нынешних “преступников”, но и бывших, потенциальных, латентных “злодеев”, чьи девиации Система будет блокировать в зародыше. Пожалуй, дорога от оправданных и здравых идей прозрачности работы госслужащих до тотального контроля за населением слишком коротка.

Государство-патерналист хочет сделать ставку на серых, предсказуемых людей с заранее известным кругом устремлений. По сути речь о дальнейшей трансформации общества, описанного Эдуардом Лимоновым в отличной книге “Дисциплинарный санаторий”, вышедшей в период распада СССР. Пока большая часть интеллигенции полагала, что на Западе рай свободных людей, а меньшая, что бездуховное вырождение, поживший в США и Франции автор заметил, что в Европе и Америке строится диктатура нового типа, где применяется не hard-насилие, а soft-насилие, а человек обуздан не колючей проволокой концлагеря, а одомашниванием, реальным или мнимым уютом среднего класса, политкорректностью, фетишизмом материального благополучия. Дисциплинарный санаторий с презрением выплевывает “асоциальный типов”, фанатиков, нештампованных индивидов, просто сильных, самостоятельных личностей со своей головой на плечах – в общем, примерно тех, кого Гумилев назвал пассионариями, а Лимонов – возбуждающимися.

Цифровизация личности направлена против таких “возбуждающихся”, то есть людей, желающих выходить за рамки обыденного комфорта. При развитии технологий такого рода нельзя будет безболезненно поехать в Сибирь строить сельскохозяйственную коммуну или отправиться воевать в непризнанную республику, сложно будет быть безумным философом или любящим подраться футбольным хулиганом, поскольку все отклонения от среднестатистического поведения будут фиксироваться. Будет подавляться как уличная маскулинность – скажем, ряды париев может пополнить спортсмен, защитивший девушку на улице вместо того, чтобы звать полицию, так и бесстыдное (с точки зрения господствующих доктрин) поведение в виртуальном пространстве.

В России прообразом таких технологий может стать нынешний список террористов и экстремистов Росфинмониторинга, где рядом с участниками ваххабитского подполья уже оказываются люди, на которых заводят уголовные дела по “экстремизму”  за репосты и демотиваторы. Характерно, что человек подчас оказывается в этом перечне преступных лиц до решения суда, по обращению прокуратуры, в результате чего гражданину, обладающему презумпцией невиновности, блокируются банковские счета – становится невозможным получать зарплату или пенсию. Это и есть автоматическое “выключение” из жизни, выбрасывание на обочину.

Что касается стран Запада, то  все это будет, очевидно, замешано на толерантности – нельзя будет без тяжелых последствий плевать на гей-парады, не любить иммигрантов или смеяться над женщинами с пришитыми членами. Из людей там будут делать овощей, боящихся и пикнуть лишнее. Конечно, наступление такой жизни не предрешено, возможны разные развилки, но попытки внедрения “социального кредита” вряд ли оставят человечество, и еще не раз придется задуматься, не приносит ли информационное общество вместе с невиданной свободой изощренную тиранию XXI века.

Сложно сказать, насколько далеко пойдут эксперименты по созданию  “электронного концлагеря”. Очевидно, что здоровые, не согнутые силы общества будет сопротивляться, но то, что в будущем человечество столкнется перед возможностью наступления такой антиутопии, вполне вероятно. В этих условиях нации, или то, что останется от некоторых из них, будут ограничивать степень наступающего государственного контроля над  личностью, или все будет очень мрачно.




Стыдно, что мы сдали им Октябрь
pesotskiy
Сегодня будет грустная, и, во-многом, самоуничижающая заметка. Мне стыдно от того, насколько вяло в России гоготовятся к столетию Октября - судьбоносной дате, имеющей значение для людей самых разных взглядов. Власть, понятное дело, буксует, но вот где красные? Почему не бурлит улица, почему она отдана совсем другим оппозиционерам? Известно, КПРФ готовит концерт - видимо, престарелые звезды советской эстрады на нем будут развлекать ностальгирующую публику. Скрип костылей и протезов.

Мне рассказывают сведущие люди о том, как планируют встречать знаковую годовщину иностранцы, вдохновленные мировым брендом Lenin. Например, в Петербург хотят приехать немецкие коммунисты, чтобы проехать по Невскому на тачанках. Просто взять и поехать, как люди в своем праве. Наверное, им даже в голову не приходит, что в столь важный день такой демарш может банально не согласовать власть и, что самое грустное, большинство это скушает.

А еще в Питер планирует на 7-е приехать видный непальский маоист, чье движение десятилетиями партизанило в горах, а ныне легализовалось как официальная оппозиция (правящим коммунистам). Ныне, он губернатор одной из провинций, победивший на выборах. Мне кажется, что все эти люди, овеянные чем-то масштабным, не представляют, в какой заднице находится наше коммунистическое движение, что не планируется в колыбели Революции никаких сотен тысяч марширующих, что у нас красные - это папаша Зю на кремлевском приеме, призывающий Путина "сохранять стабильность".

Позорно. Россия кричит "больше красного!", пинками отгоняя еще недавно не слезавших с экранов сванидзе и познеров. Сталин взрывает все "топы", почти сразу за ним Ленин. Четыре пятых граждан России считают приватизацию несправедливой. Почва готова отличная, но в левой нише сидят либо заколпаченные приспособленцы, либо махровые, отставшие от жизни псевдо-теоретики, трепачи. Мы все виноваты, что всходы на этой благодатной земле не взросли, что отдали Октябрь холуям режима и антикварным книжникам.


“Экономика знаний”. Муляж для обывателя
pesotskiy


Каждый, кто попадал в последние годы на студенческую скамью и сохранил в памяти что-то из курса экономики или социологии, должен помнить увещевания преподавателей о том, что мир вступил в “экономику знаний”, которая напрямую связана с такими понятиями “информационно общество”, оно же – постиндустриальное. Дескать, ценности промышленной революции позади, информация владеет миром, и тот, кто барахтается в ней наиболее старательно, и добивается успеха.

Из рефератов первокурсников кочуют на бизнес-тренинги и программу “Кактус” тезисы о том, что в экономике должен преобладать инновационный сектор, расти малый бизнес в сфере услуг, шириться глобализация и всеобщая толерантная демократия, а хорошее образование будет высшей ценностью в мире приличных людей. Тут же как из обоймы выстреливают популярные термины – “класс профессионалов”, “креативный труд”, “человеческий капитал”, “венчурный бизнес”. На месте и свои кумиры – те, кто получил невероятную прибыль от IT-технологий – Джобс, Цукерберг, Брин, Омидьяр, которые заработали капиталы, сравнимые с нефтедобыдчиками или судостроительными компаниями.

Однако, если оглянуться вокруг, то сразу понимаешь, что окружают нас не утонченные образованные интеллектуалы,  все как один являющиеся владельцами лофт-проектов и резидентами бизнес-инкубаторов, решающими в уме логарифмические задачи и читающие со своих планшетов Жан-Жака Руссо, Айн Рэнд, а также методички по размещению в соцсетях контекстной рекламы. Характерно, что не только в презираемой западниками России мы не видим таких замечательных людей, но нет их в заметном количестве и на улицах Парижа, Лондона или Нью-Йорка. Теперь спросим себя, а так ли “информационное общество” прогрессивно, стали ли за последние полсотни лет двуногие особи, бродящие по планете, то есть мы с вами, наполненными знаниями и творческой энергией?

Постиндустриальная экономика построена на лести обывателю, чтобы он более охотно участвовал в всеобщей купли-продаже, вращая колесо потребления. Если суровые режимы начала XX века проповедовали  служение идеалам, никчемность жизни без высшей цели, непрерывное саморазвитие, преодоление себя, жертвенность как высшую ценность, то ныне человека погружают в уютный мирок среднего класса, к которому он обычно не принадлежит, где ему рассказывают, какой он уникальный и значимый, отсюда и культ неких “профи”, “креативщиков”. Хипстеру с айфоном внушают, что он маленький бородатый Стив Джобс, у которого впереди бизнес-молодость, а не банальных лоботряс, не прочитавший за последние полгода и пары книжек.

Сам термин “экономика знаний”, равно как и подчеркивание перехода к некоей “инновационности” и “креативности”, подчеркивает разрыв с предыдущей эпохой (“незнаний”), однако здесь вновь нестыковка, поскольку и в экономике индустриального типа знания, образованность и интеллект ценятся ничуть не меньше, чем в обществе постиндустриального типа. Более того, имеются большие сомнения, насколько “информационное общество” более прогрессивно, чем то, что было ранее. Достижения промышленной цивилизации – железные дороги, телефон, радио, телевизор, пенициллин и инсулин, субмарины и самолеты и, наконец, человек в космосе, а успехи постиндустриалии – это интернет, соцсети, всеобщая мобильная связь. Не так уж и густо. Человек за последние тридцать лет отказался от колонизации Луны, не изобрел новых способов передвижения по земле, воде и воздуху, новых форм организации своего жилища, да и, в общем-то, проведения досуга. Кстати, в деле передачи информации Александр Белл и другой Александр – Попов, сделали явно не меньше, чем Павел Дуров и Стив Возняк.

Если между эпохой просвещения и темными веками видна очевидная разница, выразившаяся, в конечном счете, в системе всеобщего образования, то “экономика знаний” явно запаздывает в предъявлении нам очевидных успехов своего существования, более того – наблюдается заметный откат назад, в мрак веков. Он выражается по-всякому: и в “болонской системе”, взращивающей прислугу корпораций, и падении некоторых регионов мира в средневековье, и в постепенной ликвидации в России всеобщей бесплатной качественной школы.

Смешны рассуждения о том, что нынче ценятся некие умники и высокообразованные профессионалы, когда человек с высшим образованием не может написать рукой письмо без вопиющих ошибок или эссе, объемом в пару страниц, а ведь наши дедушки и бабушки, даже не имевшие высшего образования, легко справлялись с этой задачей. В классических русских гимназиях конца XIX века преподавали греческий и латынь, что нынче является недостижимой планкой для самых элитарных учебных заведений среднего образования.

Сторонники постиндустриалии в ответ рисуют такую картину - 90% всего количества знаний, которыми располагает человечество, получено за последние 30 лет, так же как 90% общего числа ученых, что впервые в мире, но курьез очевиден – примерно понятно качество этих ученых (носителей мало осмысленных дипломов) и знаний (гигабайтов закаченного в сеть мусора).Парадоксальным образом ситуация, когда все знания мира доступны как на ладони благодаря всеобщей паутине, не делает людей умнее: индивид тонет в этом море, теряя возможность анализировать данные – этому как раз перестают учить. Логику в нашей стране с перерывами преподавали даже не студентам, а школьникам до 1956 года, ныне же ощущается острая нехватка этого предмета (зачем она потребителю?).

Итоговые выводы: “экономика знаний” а) льстит обывателю, не способствует его росту над собой,  б) коллекционирует знания, но не учит их анализировать, в) снижает или, как минимум, не повышает темпы научно-технического развития. Абсурдно пытаться обратить вспять развитие информационных технологий, наоборот, его надо всячески приветствовать и одергивать ретроградов, призывающих запретить мессенджеры, но на этом – всё, скромные достижения постиндустриалии заканчиваются, а начинаются недостатки. XX век был куда более мощным, чем нынешнее время обмельчавших людей.

Великое переселение заводов
pesotskiy


22 июня - трагический день, и это день поражения нашей страны, которым характеризовался первый период Великой отечественной. Что греха таить, в провалах первых недель войны напрямую виновато советское руководство (равно как и достигнутые потом победы - и его заслуга). Однако стоит отметить и тех лидеров, кто встретил 22 июня во всеоружии, показав себя на высоте - это, безусловно, Лаврентий Берия и Николай Вознесенский.

Известно, что погранвойска, находящие в подчинении бериевскому НКВД, оказали гораздо более ожесточенное, а главное - организованное сопротивление вермахту, чем регулярные части. Границу немцы прорывали с гораздо большими усилиями, чем двигались после, выйдя на оперативный простор.

Заслуга Берии - это и мгновенное организованная армия "партизан с Лубянки" (стыдиться тут нечему, эти люди - герои), с первых дней войны организовавших сопротивление в тылу врага, и отлично работавший СМЕРШ. Части НКВД до 1943 года имели репутацию самых надежных частей, пока уровень армии не подтянулся до бериевского уровня.

Второй герой 22 июня - выдающийся советский экономист Николай Вознесенский, сумевший организовать эвакуацию промышленных мощностей. "Великое переселение заводов" - это по сути невиданная в мировой истории операция.

О забытых заслугам Вознесенском я уже писал, могу лишь порекомендовать свою публикацию на эту тему:

"Грамотно организованное отступление – это такое же искусство, как и наступление. Есть большая разница между отступлением и бегством: бегство – это хаос, а отступление – это порядок. При отступлении важно сохранить ресурсы и боевой дух, не допустить паники. Задачу отступления в первые недели войны провалило наше военное руководство, которое учили исключительно наступательным операциями (“…и на вражьей земле мы врага разгромим”), зато не подкачало экономическое руководство – благодаря талантам Николая Алексеевича индустриальные мощности Запада СССР удалось сохранить: гитлеровцы заходили в города, заводские цеха которых были пусты. В дальнейшем вывезенное оборудование стало кузницей Победы."

Как в сталинском, так и гитлеровском окружении были как фанатики-трудоголики, так и люди недостаточно высоких управленческих качеств. Сталинские кадры, в целом, были лучше - невозможно представить рядом с Берией и Вознесенским сибаритов наподобие Геринга, не прекращавшего кутеж до самых последних месяцев войны. Кадры в итоге решили всё. Ну или многое.

"Историческое творчество, а не смешивание мертвых доктрин"
pesotskiy
Интервью, данное "Авангарду русской молодежи"

АРМ: Приветствую, Андрей. Спасибо, что согласились дать интервью нашему молодому ресурсу русских народных социалистов.

Андрей: Всем привет! Русские народные социалисты? Звучит сурово.

АРМ: Насколько мне известно, Вы являетесь членом питерского исполкома партии Эдуарда Лимонова «Другая Россия», до этого вы состояли в запрещенной ныне НБП. Расскажите, что вас вообще привело в политику, почему выбрали именно эту партию?

Андрей: В НБП я пришел в возрасте 17 лет, на первом курсе университета, давненько это было. После запрета этой партии стал членом «Другой России». Причин того юношеского выбора было несколько. Во-первых, я тогда читал старую патриотическую прессу, пытался найти себя – попадались газеты «Завтра», «Советская Россия». Содержание мне нравилось, но подача материала казалась архаичной – как будто газету делали пенсионеры для пенсионеров. Собственно говоря, примерно так и было. Рядом с этими людьми я себя не видел. Однажды у метро купил газету «Лимонка», и понял, что это то, что нужно – идеи те же, но написано молодыми для молодых. Во-вторых, слушал в то время Егора Летова, был панком. В-третьих, читал и переваривал огромное количество политической, философской, исторической литературы. В итоге все дорожки меня к нацболам и привели.

АРМ: Что такое национал-большевизм и насколько сильно он, на ваш взгляд, отличается от русского национал-социализма? В чем состоит суть данной идеологии? Казалось бы, национализм и большевизм вещи несовместимые, ведь большевизм интернационален, как вы смогли совместить столь разные идеи в одну?

Андрей: Байка про то, что национализм и большевизм несовместимы – это очень старая байка. Я тут могу привести десяток аргументов против этих заблуждений, но скажу просто – все «-измы» в XXI веке во многом размыты и потеряли свое первоначальное содержание, поэтому не вижу никаких препятствий для смелых синтезов. Вот чем мне нравится слово «нацбол», так это тем, что оно – новое, невиданное в историческом масштабе, свежее. Это не просто механическое смешивание мертвых доктрин, а историческое творчество.

АРМ: Считаете ли вы себя русским националистом? Если да, то, что под этим понимаете?

Андрей: Да, я – русский националист, вне нации жизни не вижу. Говорю сейчас об этом прямо, хотя, конечно, у национализма как термина очень большой «антирейтинг» – общество не созрело для его адекватного восприятия, поэтому свое нутро не всегда нужно выставлять напоказ.

АРМ: Каким вы видите русское национальное движение в данный момент? Есть ли в вашем родном Санкт-Петербурге организации и лидеры, которых вы как-то поддерживаете?

Андрей: Националисты в Питере находятся в плачевном состоянии. Негативную роль сыграли и репрессии, а нацдвижение сейчас действительно зачищают, выдавливают из политики, и внутренние склоки, и метания вокруг Украины. Из представителей этого лагеря в городе на Неве, которые мне близки, могу назвать тех, кто зарекомендовал себя с хорошей стороны в войне за Новороссию: безусловно, огромную работу проводит клуб «Имперский легион», подготовивший и отправивший на Донбасс большое число петербуржцев, по душе мне и то, что делает Саша Жучковский - с ним я был знаком задолго до того, как он стал известен. Среди иных деятелей, не связанных с Донбассом, нравится работа Оксаны Борисовой (Вёльвы), сочувствую и тем, кто попал под раздачу от государства, хотя бы исходя из одного этого факта – Диме Боброву, Дине Гариной.

АРМ: Сейчас оппозиция в России представлена практически исключительно либералами. Какой-то внятной национально-патриотической альтернативы заукраинской демшизе не существует. Стоит ли в такой обстановке поддерживать набирающие популярность акции Алексея Навального и принимать участие в общегражданских протестах? Ведь никакой альтернативы нет. Возможно ли появление в России патриотической оппозиции?

Андрей: Либералы напоминает собачек, помечающих территорию. Вот «правозащитник» - и показывают на какого-нибудь небритого неряшливого типа, который строчит доносы Бастрыкину по статье 282, вот «прогрессивная общественность» – и демонстрируют лоботряса с айфоном и дипломом «менеджер», полученным на заочке во второсортном платном вузе, а вот и «оппозиция» – и тащат в студию «Эха Москвы» очередного бестолкового либерала.

Я заметил, насколько ревностно рукопожатная общественность печется вокруг того, чтобы оппозиционерами называли исключительно близких им персонажей, не допуская на эту поляну левых и националистов. Навальный – это из той же истории: человек очень старается застолбить за собой всю протестную площадку. Поддерживать его не надо, однако можно пиратствовать на его акциях – перетягивать людей, отжимать понемногу протест. Вообще, хорошо, конечно, что Навальный привил интерес к политике у большого числа молодежи. Спасибо ему за это, теперь за умы этой молодежи надо бороться.

АРМ: Я читал, что вы кандидат экономических наук и даже преподаватель одного из престижных питерских вузов. Что вы думаете о современной российской экономике? Возможны ли, в ближайшее время, те самые экономические потрясения, которые многие прочат после президентских выборов 2018 года?

Андрей: Всё просто, ответы даст Яндекс: пока цена на нефть стоит выше 25-30 долларов за баррель, экономические потрясения нас не застигнут. У государства хватит финансовых резервов, чтобы платить зарплаты армии бюджетников, содержать Росгвардию, залатывать различные дыры. Сейчас стоимость бочки нефти поднялась до относительно высокого уровня. При 50 баксах за баррель запас прочности у государства остается весьма значительным, на ближайшие годы точно хватит.

АРМ: Какую экономическую модель вы предлагаете взамен существующей? Что это будет? План или смешанная экономика?

Андрей: Чистый план и чистый рынок нежизнеспособны. Безусловно, любая экономика будущего (да и настоящего) – смешанная, вопрос лишь в пропорциях присутствия рынка и государства. Несомненно, необходимо возрождать механизмы государственного планирования. На самом деле, любая экономика плановая. Разве нет плана у Google, у «Лукойла», у JP Morgan? Скорее в мире соревнуются две версии плановой экономики – госплан и корпплан, и я уж скорее доверю планирование государству, чем корпорациям. Грамотно устроенное государство так или иначе подотчетно народу, а перед кем отвечает транснациональная корпорация? Разве может гражданин выбирать состав ее совета директоров?

С другой стороны, госплан не должен быть дотошным. Малый и средний бизнес надо оставить самим себе, глупо было бы со стороны государства контролировать стоимость стрижки в каждой парикмахерской.

Ну а если говорить в целом, то стране необходима новая индустриализация. Андрей Паршев писал, что идеальная экономическая система для России такова, когда каждый человек может делать что-то полезное. Вот этого и надо достигать - чтобы нас окружали химики, механизаторы, плотники, геологи, архитекторы, а не бесчисленные менеджеры по продажам. Надо избавляться от постмодернистской дури с ее заветами навроде «двигатель прогресса – это информация», «наступает экономика знаний». Информации и так кругом выше крыше, мировая сеть доступна любому дуралею, все знания мира как на ладони, да только к прогрессу это не приводит, если человек разучился эту информацию анализировать, если разрушена система технических вузов и ПТУ.

АРМ: Ваша партия часто поднимает тему пересмотра и даже отмены итогов приватизации. Звучит это интересно, и многие это поддерживают. Однако, практического плана реализации данной инициативы озвучено пока что не было. Каким образом должен произойти этот самый пересмотр? Не вызовет ли это отток инвестиций из России, в связи с опасениями за свои капиталы?

Андрей: В судебном порядке, само собой. Но это возможно, очевидно, не при нынешней власти. Никакой показной жестокости в деле национализации быть не должно. Эдуард Лимонов предлагает весьма тонко и красиво поступить с олигархами – лишить богатств, после чего выслать из страны с двумястами долларов – ровно столько выдавали выезжавшим из Советского Союза диссидентам.

Что касается инвестиций, то тут, собственно говоря, надо различать отечественные капиталы наших обитателей списка Forbes и непосредственно зарубежные инвестиции. Первые, исходя из логики процессов, будут арестованы и переданы в общественную собственность. А вот насчет зарубежных вложений опасаться не стоит, никто в Россию и так всерьез не вкладывается, никто не хочет вооружать врага – Запад никогда не будет создавать у нас настоящие заводы, НИИ, «кремниевые долины», а без гипермаркетов IKEA и отверточной сборки Volkswagen мы проживем.

Недавно Михаил Ремизов в журнале «Эксперт» написал хорошую статью, где выделил две модели экономического развития - «страны-системы» и «разомкнутая экономика» (то есть модель, существующая лишь как часть глобальных цепочек производства и торговли). Россия должна ощущать себя как «страна-система»: у нас есть все, а того, чего нет, все равно не даст никто на стороне.

АРМ: Какие секторы следует вернуть под контроль государству?

Андрей: Прежде всего – связанные с добычей полезных ископаемых: нефтегазовый сектор, добычу алмазов, других ресурсов, извлекаемых из недр земли. Второе – нужно пересмотреть приватизационные сделки 90-х, связанные с построенными прошлыми поколениями крупными предприятиями, как таковые, вне зависимости от экономической сферы. К тому же очень хочется национализировать банки – почему, собственно говоря, банкир должен получать нетрудовой доход? Почему это правило, установленное несколько веков назад с появлением первых банков, должно всегда оставаться незыблемым? К ростовщикам не случайно во многих культурах было самое скверное отношение.

АРМ: Какие отрасли следует развивать в качестве приоритетных?

Андрей: Как ни странно, развивать надо инновационные предприятия (избитый до изнеможения термин) во всех отраслях. У нас от слова «инновации» хочется то ли зевать, то ли подташнивать начинает, словно в самолете, который вот-вот рухнет – затаскали слово до ужаса, хотя принципиально оно верное. Может, иначе их назовем? Прорывные?

АРМ: Предлагаю немного поговорить о внешней политике. Ваша организация часто выдвигает довольно радикальные лозунги имперского характера в отношении таких стран как: Польша, Литва, Эстония, Латвия, Чехия и т.д. Не кажется ли вам, что время подобных идей прошло и сейчас нужно наоборот, поддерживать контакты со всеми несистемными националистическими европейскими организациями, выступающими против членства в НАТО и ЕС?

Андрей: В «славянский интернационал» я не очень верю. Сербы нам, конечно, братушки, а вот с поляками или чехами у нас пропасть. Общеевропейский «правый интернационал» я тоже оцениваю скептически, хотя он даже реалистичней общеславянской идеи. Великим историческим народам, скажем, нам и французам, проще договориться друг с другом, а вот мелочные латыши или чехи никогда не простят нам своих обид.

АРМ: Украина оказалась полностью утраченной для Русского Мира всего за пару десятков лет. На очереди, возможно, Белоруссия. Какой должна быть политика России в отношении этих государств? Есть ли какие-то рычаги влияния, чтобы вернуть их в орбиту своего влияния?

Андрей: С нашими соседями отношения стоит организовывать по принципу «баш на баш», причем в основе всего должен быть не вульгарный экономизм, а расширение зоны влияния русской культуры и защита соотечественников. Хотите получить скидку на газ? Добро, тогда возвращайте в Душанбе русские школы. Единое экономическое пространство? Да без проблем, только образовательное пространство тоже будет единым – мы вам в Астану свои учебники истории завезем.

АРМ: Война на Украине должна закончиться только взятием Львова или есть какие-то иные пути выхода из сложившейся ситуации?

Андрей: А это должны сами жители Украины решить – в конце концов понять, как им уживаться дальше друг с другом. Это их земля, их боль, их кровь. Россия же обязана сделать так, чтобы на Украине не убивали русских, и чтобы из них насильно не делали украинцев, но окончательный выбор все равно за народом Украины или, скорее, народами.

АРМ: Куда держать путь нашему государству: в Европу или в Азию?

Андрей: Быть самим собой – русские интересней и тех, и других. Больше всего меня смешат правые, которые тащатся от унылых Эстоний и Латвий. Европейцы выродились, там не на кого ровняться, но проазиатские замашки мне тоже не по душе, с евразийскими фантомами я давно расстался – не надо нам ханов-басурманов.

АРМ: Спасибо, что нашли время ответить на наши вопросы. Чтобы вы хотели пожелать напоследок нашим читателям?

Андрей: Меньше сидите в сети, больше живите реальной жизнью, пацаны. Раньше было больше пассионариев на уличных акциях, ныне же все за экранами гаджетов попрятались.

Интервью брал Никита Коваль для https://vk.com/avangard_rus


...И ничего не нужно на стороне
pesotskiy
В информационном пространстве появилась новость – более 30% россиян генетически предрасположены к депрессии. Естественно, любители покумекать о том, что надо “валить из Рашки” ухватились за этот материал, принявшись тиражировать это заключение ученых. Вообще, болтовня о некой “русской болезни” всплывают не впервой – дескать, мы тут в своих снегах маемся, потому что изначально ущербные – тянемся к цивилизации, но все равно скатываемся в сплин и хандру. Чушь.

Мне вот, наоборот, кажется, что в России невероятно интересно жить. В утрату генофонда не верю – не растеряли русские ни взбаламошенность, ни дерзость, ни способность к творчеству, ни воинские навыки. С правительством не повезло – это да, и, скажем, с системой образования, но цивилизация, вообще, тупеет (главный ресурс современного капитализма - это не нефть, не золото, не доллары, а дурак, как говорит профессор Катасонов). Государство и страну нужно различать. Государство у нас туговатое, а вот страна классная.

Принадлежность к одной из великих культур, сумевших в свое время создать империю – это большое счастье, дающее самые разные возможности. Россия крута тем, что она разная, она веками в себя вбирала другие культурные коды, оставаясь при этом сама собой - ее можно раскрывать бесконечно, и так и не раскрыть. Понять Россию - это задача, которую можно с интересом решать всю жизнь.

Я могу понять психологию евреев, эмигрирующих в Израиль или поместить себя в шкуру программиста, которого пригласили работать в Штаты, но вот желающих свалить в тоскливую Эстонию, где три кола и три двора, не понимаю, равно как и поклонников житья на теплых пляжах, где скукота смертная начинается в ста метрах от береговой линии, а аборигены даже книги не пишут.

Помнится, Дмитрия Ольшанский рассуждал, что самая сложная партия в России - это "партия тех, кто остался дома". Вот в этой партии я и состою. Или играю эту партию, если угодно. У нас есть всё, и ничего не нужно на стороне, разве что поглазеть из любопытства.


День Медведа и Алёши
pesotskiy
Все же символично, что Навальный запланировал свою акцию на 12 июня - так называемый "День России". Это действительно его день, здесь Алексей, считающий своим кумиром Гайдара, честен, поскольку выводит свою политическую преемственность от начала "демократических реформ" и соответствующего им распила СССР. Характерно, что Навальный здесь смыкается с тем же Медведевым, ведь тот тоже рассказывал, что у нас, дескать, совсем молодая страна, двадцать с небольшим лет отроду.

Вне всякого сомнения, что мессидж Навального по перехвату у официоза праздника развала России воспримет ориентированный на него молодняк- школоту ведь не зря пикчали и пичкают в школах баснями о том, что 12 июня 1990 г. произошло нечто замечательное, отмывая этот день от позора. Тут важна даже не сколько конкретная июньская акция, которая пройдет и закончится, столько то, что растут люди, для которых схваченный ментами мальчик в Москве важнее десятков убитых детей на Донбассе, а когда будут валить памятники Ленину и прессовать русскую культуру в Казахстане и Белоруссии, они, как и львиная доля кремляди, будут встречать это с ледяным равнодушием, а кто-то непременно порадуется -"Швабода! Десоветизация! Европейский выбор!"

Вопрос о том, где начинается, и где заканчивается Россия, будет один из самых острых в будущем. По этой линии уже происходит и будет происходить колоссальный разлом. Навальный свой выбор сделал - для него, напичкавшего свою команду заукраинцами, никакой России и русских за пределами РФ нет, а границы 91-го года, начерченные государственными преступниками, священны, а мысль о том, что например, Москва, Киев и Минск, разъединенные нелепой географией, так или иначе, пусть с десятками оговорок, но должны быть едины, кажется ему советско-имперскими фантомными болями.



ИТМО, СССР и обезьяны
pesotskiy
Студенты петербургского ИТМО, как мы знаем, сделали всех в мире на олимпиаде по программированию. Как отдельный институт ИТМО он был сформирован в 1933-м году. Благодаря его разработкам СССР удалось освободиться от импорта дорогостоящих абразивов. В 1939 начали заниматься разработкой ЭВМ, в 1956-м собрали свой комп "Литмо-1". Дух захватывает от того, что можно было бы реализовать, не будь застоя, притормозившего техническую модернизацию 30-40-х, и дальнейшего погрома.

Штаты значительно отставали от нас в развитии технических интеллектуалов. Среди прочих причин торможения была ставка в образовании на тесты IQ, которые выявляет не гениев, а приспосабливающихся обезьян. Замеры IQ позволяют выявить высокоэффективных макак среди всех остальных, однако человека в своем высоком проявлении от животного отличает, прежде всего, не умение заполнять клеточки, а способность к творчеству и чувство юмора.

Янки в XX веке плохо отработали механизм отбора гениев в своей среде, однако успешно впитывали лучшие умы других наций. После краха красной сверхдержавы этот процесс только усилися, падальщики собирают пригодные для употребления останки колосса, и не поддается никакому подсчеты сколько ИТМОшников в широком смысле слова сейчас работает не на Россию.

У русских в XX веке была обратная проблема - неумение создать элиту, способную воспроизводить себя в высоком качестве из поколения в поколение (а этом деле, наоборот, преуспели америкосы), при том, что технические кадры взращивались на эталонном уровне (а вот использовались зачастую никудышно).

Был великий СССР - страна Гагарина и призеров матетатических олимпиад, в 41-м году, в военые месяцы, публиковавшая в журнале "Техника молодежи" статьи про внедрение промышленных роботов, и тупой совок шамкающих бюрократов и дорвавшихся до руля сельских лохов - макак, просиживающих штаны на заседаниях, которые все и погубили. Как бы забрать в будущее то, что сделали в первом, и закопать второй.


Заграница уже не та
pesotskiy
Из лидирующих мировых цивилизаций только русская характеризуется устойчивым  наличием “Партии заграницы”, которая сквозь эпохи продолжает свое существование. В России всегда кого-то преследовали, а беглецы и изгнанники образовывали за рубежом своеобразную “параллельную Россию”, являя основной Родине альтернативу – интеллектуальную, культурную, мировоззренческую. Пожалуй, никогда в истории последних двух веков “Партия заграницы” не была столь банальна, как сейчас.

Феномен “параллельной России” сложен и неоднозначен. Были там и враги, и герои, но всегда эмиграция совершала серьезную работу по формированию иного образа будущего, оставляя после себя артефакты в виде литературных произведений (художественных, философских, исторических), которые со сменой идеологической парадигмы входили в общепризнанные анналы русской мысли. На очередном повороте истории заграница сливалась с основной России, заваривая новый бульон смыслов.

“Партию заграницы” никогда не была блеклой, всегда в ней были знаковые фигуры, способные с той или иной степенью убедительности оспаривать официальную на данный момент государственную идентичность – тут можно вспомнить и Герцена, и Бакунина, и, конечно же, Ленина. Крупные фигуры были и в рядах белоэмиграции, был и неординарный красный эмигрант – Троцкий. Деятели культуры не отставали от политики – ну разве не монументальны Шаляпин, Бродский?

А теперь посмотрим на нынешние иконы эмиграции. Вчера узнал, что Чичваркин вошел в список богатейших людей Великобритании. Фигляр в цветастых рейтузах, коллекционирующий редкие вина, сетует, как чекисты отжали у него бизнес. Никакого сочувствтвия его личная история не вызывает - мелкие страсти крупного коммерсанта.

Есть еще Ходорковский. Ореол исторический личности создаем ему то, что он один отсидел за приватизацию, но все же насколько он не внятен концептуально! Лимонов написал в тюрьме шесть книг, а МБХ родил в камере пустоту. Березовский  сочинял талантливые стихи, а где томики Михаила Борисовича? Где его фолианты, которые останутся через пятьдесят, через сто лет? Похоже, от экс-главы ЮКОСа запомнятся лишь его книжечки из 90-х, где фартовый нувориш рассказывает, как успеть побольше заграбастать народного добра и назвать все это рыночной экономикой. Можете найти в интернете его людоедский цитатник.

Даже практический опыт управления МБХ не впечатляет. С точки зрения опыта экономической деятельности, что Ходор, что Аликперов - олигархи-сырьевики, одного поля ягодки. Аликперов, правда, профессиональней, настоящий нефтяник, как-никак - "Лукойл" демонстрирует лучшие показатели, чем ЮКОС 90-х.

Все это невероятно скучно. Бывшие мажоры-комсомольцы и ловкие коммерсы, имеющими опыт не созидания, а купли-продажи, имеющие зуб на Кремль в связи с утраченными капиталами, умудряющиеся при этом жить так, как не снится 99% жителей России на наши, собственно говоря, деньги, гундосят избитые банальности и финансируют протестные акции, записавшись с некие “лидеры протеста”. Даже Солженицын на их фоне кажется титаном.

Ленин, испытывая в Швейцарии финансовые трудности, запихивал газеты под подкладку пиджака, чтобы согреться зимой, потому что денег на пальто у него не было. Белые эмигранты нищенствовали в Париже, но не продавали свои награды. А эти что? Помнится, сторонники МБХ, когда он сидел в тюрьме, рассказывали нам слезливые истории, как мама и папа Михаила Борисовича с трудом сводят концы с концами. В итоге все оказалось у них хорошо, не до всех свечных заводиков дотянулась рука государства. Где трагедия? Где драма? Где духовные поиски? Все растворилось куда-то, даже иконой российских зэков Ходорковский стать не попытался. Не та порода.

Расправивший плечи атлант, впаривающий русскому цветастые рейтузы - вот их национальная идея. Интересен разве что Мавроди.


Уходящие русские
pesotskiy
Скоро 9 мая, светлый праздник Победы, однако есть и поводы смахнуть скупую слезу. Во многих странах СНГ возникли проблемы c организацией акции “Бессмертный полк”. Пройтись с портретами ветеранов стало непросто в Таджикистане, где чиновники запретили акцию, как "противоречашую исламским традициям", а также в Узбекистане, где шествие запретили в “целях безопасности”. В Туркменистане акция несколько лет проходит лишь во дворе одной школы, курируемой посольством России в Ашхабаде.

Печальная история с “Бессмертным полком” на просторах многих частей пост-СССР ярко иллюстрирует те ошибки, которые допускает российское руководство в отношении те, кто когда-то был с нами одной страной.

Работа с нашими соседями ведется Кремлем по двум направлениям:

Первое. Дружба начальства с начальством. Долгие годы Кремль полагал, что для удержания постсоветских стран в своей орбите достаточно дружить на уровне первых лиц. Отсюда и многочисленные официальные встречи Путина с Назарбаевым, Рахмоновым и далее по списку, здесь же можно упомянуть и бесконечное списание долгов странам-соседям. Например, Узбекистану был списан долг в 865 миллионов долларов, на днях, в начале мая появились сообщение о списании долга Киргизии в размере 240 миллионов. Понятно, что проблема выплаты этих долгов – это не забота простых бедных, а то и нищих жителей этих стран, а головная боль руководителей, от которой Кремль их освобождает.

Печальные последствие курса на дружбу с начальством хорошо известны на примере Украины, где Янукович долгие годы считался “своим парнем”, держащим ситуацию под контролем. Предполагалось, что публичные заверения о партнерстве со стороны РФ и экономические вливания позволят украинскому лидеру сохранить власть в сложную минуту, однако история показала безосновательность этих ожиданий.

Второе. Экономический подход к населению постсоветских стран, рассматриваемому как рабочая сила на рынке труда. Таджик или киргиз для нашего безнационального чиновника - это всего лишь обезличенная трудовая единица, homo economicus низшего уровня, призванная заменить недостающего русского. Оглядываясь не негативные демографические тенденции, российская власть, действующая в связке с интересами крупного бизнеса, открывает шлюзы для мутного миграционного потока зачастую совершенно чуждого культурно и ментально, несущего многочисленные угрозы, в том числе террористическую.

Проблема в том, что оба направления упускают просветительскую работу с простыми людьми. Все последние годы с попустительства Москвы во многих странах СНГ шло заметное наступление на русскую культуру, историю, язык, что приводит к растворению объединяющего начала, связывающего современную РФ с разлетевшимися в 91-м году осколками России/СССР. Местными властями делаются заметные шаги, направленные на то, чтобы как русские, так и другие народы бывшего Союза утрачивали связи с Россией. И свертывание на полпути деятельности по собиранию Русского Мира играет здесь свою трагическую роль.

В идеале взаимодействие с постсоветскими лидерами должно строиться по принципу “баш-на-баш”, на основе прагматических национальных интересов. Ставите вопрос о списании долгов? Хорошо, тогда будьте любезны откройте два десятка русских школ. Хотите создавать единый таможенный союз? Без проблем, только мы завезем вам наши учебники истории, будет единый образовательный стандарт. И к нам ехать не надо – лучше мы к вам, построим фабрики и агракомплексы.

В противоположность этому дружба с начальством без просветительской работы с местным населением приводит к обратному эффекту, когда лидеры СНГ используют фактор русофобии как инструмент для шантажа Москвы, когда заигрывание с местячковыми националистами или религиозными мракобесами рассматривается как способ добиться поблажек – снижения цен на газ, снятия торговых барьеров и т.д.

Однако, джины, выпущенные из бутылки, становятся все менее управляемые. Бандеровские “национал-революционеры”, которых патронировал Янукович в качестве ручной оппозиции, уже скинули своего покровителя. Изначально светские лидеры Киргизстана и Узбекистана, сумевшие сконструировать антироссийские исламистские мифы, все более бессильны противопоставить что-либо пропаганде более радикальных чем они террористов. Там, откуда уходят русские, становится только хуже.


?

Log in