Журнал Андрея Песоцкого


О том, как история может калечить (по итогам политбоя между Семиным и Стариковым)
pesotskiy
Константин Семин чудесен, когда в рассказе о том, что между капитализмом и социализмом никакое добровольное соитие невозможно в принципе, даже на один раз, а обязательно один насилует другого в темном переулке, а иной взгляд – это ужасный третий путь и национал-большевизм, приводит пример Китая, где как раз таки этот союз реализовался полюбовно. Собственно говоря, вокруг тени поручика Го Ли Цына и крутились его недавние дебаты со Стариковым.

У товарища Семина весьма своеобразная подача материла. Вроде только начинает за здравие, рассказывая о забытых советских достижениях, вскрывая проблемы ЕГЭшного образования для одноклеточных, рассказывая о том, что реально удалось достичь в СССР, проклиная приватизацию 90-х, а потом вдруг выясняется, что виноваты во всем белогвардейские организации с забытыми аббревиатурами, поклонники Керенского и Пиночета, а также, несомненно, журнал “Посев”. Еще важно не забывать, что Советский Союз развалили Глазунов и Шафаревич, которых надо непременно прочехвостить, а победил в 91-м как будто не Б.Н. Ельцин, чьи последователи и сейчас на коне, а представители дома Романовых, потому что слишком сильно мочить ельцинистов страшновато, а вот нанести хук монархистам - вполне, чем товарищ Семин регулярно и занимается.

Семин хочет, чтобы Гражданская война продолжалась, чтобы русские расчесывали раны столетней давности, расходуя пассионарную энергию впустую, воюя с историческими тенями. Ровно тем же занимается его зеркальный оппонент – Просвирнин. Оба этих держателя антикварных лавок изо всех сил блокируют союз левых и национал-патриотов, прошедший баррикады Октября 93-го и первый этап становления Новороссии. Более того, заигравшаяся в исторические реконструкции красная и белая клинота обрубает саму попытку вести разговор с позиции здравого смысла и холодного ratio, заполняя информационное пространство разъединяющим людей историческим ядом, ведь прошлое может не только учить, но и калечить настоящее.

В собственном представлении Семин безусловно ведет личную классовую войну и, атакуя белую мифологию, он якобы ставит на место неокрепшие мозги сограждан. Происходит же ровно противоположное – он погружает читателя в свой антикварный вымышленный микрокосмос, далекий от реального мира, ведь тот же Китай, которые строит свое будущее ровным счетом наоборот, не по-семински, а от практики к теории, просто прагматически берет все годное к реализации как от рынка, так и от плана.

Тезисы Семина отбиваются очень просто: государств, где присутствует лелеемый им “чистый социализм” на Земле просто не осталось, его битва вымышленная – в левом углу ринга нет своего советского боксера, а есть лишь американский Рокки напротив. Та же ситуация во внутренней политике: обрушиваясь на национальный капитал, с которым, дескать, никакой союз невозможен, не ясно, кто именно должен отказаться от этого союза, к кому обращен призыв, где этот политический субъект? Кристально, дисцилированно левый - ау, ты существуешь?

Не стоит думать, что битва проиграна. Социализм может прийти на ощупь, опытным путем, подобно тому, как ленинская революция кроме некоторого стилистического сходства имела мало общего с событиями вековой давности во Франции. Мы не знаем, в какой одежде будет этот гость, когда сурово постучится в дверь. Но вряд ли серьезный герой будет увлекаться косплеем – примерять кепку Ильича, равно как в 1917-м было нелепо носить деревянные башмаки Шометта.


Что будет дальше? Открываем Яндекс
pesotskiy
Вчера на Марсово поле вышло более 5 тыс. протестующих против передачи Исаакиевского собора РПЦ. В повестке дне были и другие городские проблемы. Это не мало, весна в Питере выдалась бодрой для уличных протестов. Ну а по стране разъезжает Навальный, открывая штабы и собирая солидное число сторонников. Теперь он уже не "сбитый летчик", а вновь серьезный политический игрок.

Социальные протесты и прочая митинговая активность будут нарастать. Разрыв между уровнем и образом жизни верхов и низов вызывает очевидное недовольство людей. Протест будут, главным образом, седлать либералы, поскольку у оппозиционеров левого и национал-патриотического толка нету и десятой части их медиа-ресурсов.

Что будет дальше? Открываем Яндекс, смотрим цены на нефть. Пока один баррель будет стоить в районе 50 баксов, глобальных изменений не будет. У государства хватит денег для содержания бюджетников, выплаты зарплаты Росгвардии, готовой пресекать массовые беспорядки, и залатывание всевозможных дыр (не зря 2016-й оказался по экономическим показателям лучше 2015-го - нефть-то пошла вверх). Социалка выстоит, а если где-то будет новое Пикалево, то прилетит ВВП на голубом вертолете и решит вопросы страждущих. Чтобы режим всерьез потерял легитимность в глазах граждан, он должен прекратить соблюдать социальные обязательства. Пока этого не происходит, ситуация контролируема, а за идеалистическими лозунгами вроде "жить не по лжи" широкие слои больше не пойдут - наелись перестройкой и гласностью.

Цена нефти связана с курсом валют. Если падает нефть, то падает и рубль, что напрямую бьет по нашим кошелькам, поскольку усиливается рост цен.

Если черное золото будет колебаться в районе 30-40 зеленых за бочку - будет тревога на верхах, но без паники. Серьезные проблемы начнутся при падении нефти значительно ниже 30-и. СССР, обладавший несравненно более сильной экономикой, чем РФ, рухнул при 10 баксах за бочку. Но сравнение, конечно, не линейно.



Верхи верят в булкохруст, для низов у них всегда есть Уралвагонзавод
pesotskiy


2017-й прочно идет под знаком столетия двух революций. Вновь мы проживаем известные события. Сейчас покончили с Февралем, скоро перейдем к апрельским тезисам - и далее до конца года. Внутренняя политика, вымирающая семимильными шагами, заполняется историческими персонами, и вот уже индекс цитируемости Николая II оценивается аналитиками наравне с Кадыровым, Трампом, Фийоном (это не прикол). Каждый всполох столетней давности оживляет заскорузлые споры, что, конечно, отражает неспособностью активной части народа, прижатой госсистемой, сформулировать современную, а не мифологическую повестку дня.

Новая "гражданская" - виртуальный спектакль, где власть играет на обеих площадках: где-то добавляя газку "белым", от которых берется не мужество обреченных, а оправдание для привилегии новой аристократии, где между Медведевым и простым россиянином образуется уже не только имущественная, но и сословная пропасть, а где-то подыгрывает "красным", только от СССР остается не культ справедливости, аскетизм вождей, право народа на восстание, а "совковая" тяга к государству, позволяющая дирижировать армией бюджетников.

Верхи, конечно, верят в булкохруст, для низов у них всегда есть Уралвагонзавод.

Золотой военный век
pesotskiy
Среди многих дел, в которых участвует Захар Прилепин, есть важная литературоведческая и историческая работа - возвращение наших классических писателей в лоно служивых людей, вояк, готовых за страну пролить свою и чужую кровь. Писатели возвращаются на место, из которого их выталкивали Белинские-Герцены, отформатировавшие под себя "золотой век" русской литературы, задвинув военно-патриотический аспект жизни нашей просвещенной аристократии в самый дальний из чуланов.

Не хочется писать о Белинском плохое, поскольку на фоне современных литкритиков он был титаном, но факт остается фактом - национальные интересы России для него были фантомом, ну а лондонский изгнанник Герцен вообще поддерживал Польшу против России. Парадокс в том, что в милитаристстские 30-е годы XX века, когда произошел ренессанс русской классики, Пушкина и Лермонтова вернули нам в обертке Белинских-Герценов, чьи статьи до сих пор обрамляют их труды в курсе школьной литературы.

Ну а в 60-е из Александра Сергеевича и иже с ним сделали пацифистов-слюнтяев. Смешно, конечно, когда участие России во всех войнах обличается рукопожатной интеллигенцией в духе "уж декабристы бы им, держимордам, сказали!". Вы уверены? Те самые декабристы, образовашиеся из "Ордена русских рыцарей", которые из ссылки на фронт просились?

"Золотой век" не зря был так назван. Лучшие есть лучшие. Деятели того времени тонко чувствовали ту грань, которую недоступна многим ныне - критикуй немытую Россию, фамусовым и молчалиных, городничих и ляпкиных-тяпкиных, но никогда, слышишь Дима Быков, никогда не будь против своей страны во внешней политике, люби Родину, служи ей, черт возьми! Богатыри - не вы.

Прилепин о Пушкине:

"В 1819-м году император за его вольнолюбивые стихи отправляет Пушкина в ссылку. Ну, как тогда выглядела ссылка. Он дает ему тысячу рублей и говорит: «Саша, езжай в ссылку». Огромная сумма по тем временам! И он уезжает: Одесса, Кавказ, Кишинев. Вот Путин бы дал мне миллион рублей и сказал, езжай на Кавказ, я бы из ссылок не вылезал. Итак, он уехал в Кишинев, а там первое масонское общество под названием «Овидий», там младодекабристское сообщество заговорщиков — в общем, там Пушкин попадает прямо к своим, как он их называл, «конституционным друзьям». Тогда либералы еще не носили наименование либералов. Но что происходит дальше? Появляется грек Ипсиланти, отставной полковник российской армии. Он переходит границу Молдавии, появляется в Турции и поднимает там сепаратистское восстание за свободу греков от Османской империи. Пушкин, конечно же, немедленно подает сигналы и заявки, чтобы попасть в число сепаратистов. Это даже не русский народ! Он не успевает, правда. Патриотическая часть русского общества требует, чтобы Александр I: читай, Владимир Владимирович — немедленно ввел войска, но он не вводит. Греки очень быстро терпят четыре поражения. Пушкин не успел. Но очень хотел стать сепаратистом.

Он ищет другой момент, причем ищет когда. В 1825-м году, когда декабристы, его товарищи… Пять повесили, двести отправили в ссылку, ну кошмар, просто полный разгром. Вяземский, его друг, говорит: «Россия для меня навеки опоганена, никогда не прощу, я не могу любить ее как жену, только как *** (нецензурно)». Но проходит всего пять лет, и начинается очередная русско-турецкая война. Начинается она в связи с чем? Россия хочет отжать у Турции часть территории, Валахию. Вяземский и Пушкин пишут письмо Бенкендорфу — начальнику охранки! «Пожалуйста, отправь нас в действующую армию».

Это как сейчас Быков и Акунин напишут — кто там у нас сейчас начальник охранки, я забыл — «отправьте нас в Сирию, а лучше на Донбасс». Невозможно представить. Пушкину и Вяземскому пишут, что в армии мест нет. Сначала они впадают в запой. Начинают, значит, гулять, ходят по публичным домам — доносы по этому поводу сохранились. А потом Пушкин собирается и сам на лошадке скачет в Турцию. Немедленно ввязывается в пять-семь стычек. Все время скачет на лошадке с саблей наголо среди казаков, никто не понимает, что происходит — какой-то чернокожий человек на коне. Казаки пугаются, турки пугаются. На самом деле, повоевал. Месяца полтора по полной программе."


"Сшибка"
pesotskiy
Люблю слушать "Эхо Москвы". Во-первых, всегда полезно знать, что считает "цивилизация", противостоящая "вате". Во-вторых, ресурс Венедиктова, вне всякого сомнения, самое профессиональное политическое радио, с которым одно время пыталась соперничать габриляновская РСН, но в итоге сошла с дистанции. Главное, "Эхо", имеющее самое высокое покровительство, дает журналистам непозволительную для большинства крупных СМИ роскошь - быть самим собой. Киселев так не может, а Пархоменко - вполне.

В субботу слушал Главреда. Алексей Алексеевич Венедиктов - безусловно, могущественная фигура в России. Всякий раз, когда "Эхо" вытворяет что-то ТАКОЕ, после чего его должны, казалось бы, точно прижать, оно неизменно выходит сухим из воды. ААВ пережил Ельцина, пережил эпоху, когда два центральных телеканала держали два сражающихся друг с другом олигарха, пережил 16 лет путинского правления и, безусловно, еще много кого переживет. Это человек, по звонку которого сел Олег Миронов - это уже говорит о многом.

Так вот, сегодня Венедиктов говорил о Виталии Чуркине, с которым имел дела еще в начале 90-х. Главред, рассказывая о своем давнем знакомом, вспомнил роман Александра Бека "Новое назначение" (1964), в котором бюрократ, брата которого репрессировали, вынужден осуществлять "сшибку" двух импульсов, то есть срастание с Системой, которая ему чужда (речь, само собой, шла о сталинском государстве). По мнению ААВ, Чуркин, верный козыревец и либерал, все последние годы мастерски, с дипломатической одаренностью жил в режиме своей личной "сшибки" с одним большим "крымнашем", который внутренне не принимал.

Оставим личную оценку деятельности Чуркина, тут важно другое. Журналистский мефистофель от "Газпрома", господин Венедиктов рассказал нам нам сегодня, что такую же "сшибку" ежедневно осуществляют Володин, Шойгу, Медведев, и далее, и далее. Вот Немцов, мол, не захотел "сшибать" себя с государством (это не так), а Кириенко захотел.

К мнению ААВ, который десятилетиями вхож во все самые высокие круги, стоит прислушаться, вне зависимости от точности характеристик отдельных персоналий. Тут важен общий исторический фон, их родство с событиями 1991-го года. Кажется, очень многие кремлевские и телевизионные "ватники" ежедневно ходят в масках натужных государственников, но внутри как червь сидит свой Вороненков, и в некий Час Икс опричники могут оказаться князьями Курбскими и начать рассказывать о том, что у нас двадцать лет был один сплошной "гитлер", "черный воронок", о том, как "были забыты заветы дорогого Борис Николаевича". С соответствующим покаянием и деятельным исправлением перед "уважаемыми партнерами" - за Крым, за Донбасс, за "тоталитарное прошлое" и прочее, и прочее.
Запомним слова влиятельного человека, которому МОЖНО.


Запасная идеология советской власти
pesotskiy
В советской стране до окончательного закостенения системы в 60-е годы спорили между собой две тенденции - национал-большевизм и классический марксизм. Первый, не отрицая значение Маркса как выдающегося экономиста, основывался на том, что Россия и русский народ сами по себе имеют выдающуюся ценность. Второй видел Россию в цивилизационном смысле как варварскую периферия Запада, имеющую значение лишь как плацдарм для мировой революции.

Национал-большевизм, оставаясь запасной идеологией советской власти 30-40-х годов, так никогда не был принят официально правящими коммунистами, последовательно настаивающими на соблюдении марксистской фразеологии. Однако он периодически самым серьезным образом прорывался наружу: в существовании государства как осажденной крепости, в консервативном курсе Жданова, в возвращении офицерских погон и гимназистских френчей, в известной фразе Молотова - "Хорошо, что русские цари навоевали нам столько земли. И нам теперь легче с капитализмом бороться".

Перед нами карта "Царская Россия - тюрьма народов". Карта была выпущена Горьковским горкомом ВКП(б) в 1936 г. как копия карты из издания: Альбом диаграмм, карт, картограмм и схем к учению Ленина об империализме. Институт ИЗОСТАТ, Москва, 1935. Легенда: голубое — «районы преобладания великорусской национальности», синяя штриховка — «угнетенные национальности в царской России», зеленое со штриховкой — «фактические колонии царской России», зеленое без штриховки — «сфера преобладающего влияния царской империи», черная штриховка по желтому — «объекты захватнических устремлений».

Через год, в 1937, Институт ИЗОСТАТ был закрыт, а страна окунулась в помпезное празднование столетия со смерти Пушкина, воспевавшего эту самую "тюрьму народов". Пройдет менее десяти лет, и СССР подобно Российской Империи устремится и в Корею, и в Восточную Европу.

Хороший тест для тех, кто считает себя коммунистами - какие эмоции вызывает у вас эта карта? Если что-то вроде Make Russia great again, то вы приближаетесь к национал-большевизму, а если "вот ужас - проклятый шовинизм!", то... вы сами поняли.


В гостях у Гоблина
pesotskiy
Побывал у товарища Гоблина. Записали передачу про приватизацию 90-х и прочие экономические беды. Дмитрий Юрьевич перед записью сказал, что будет, главным образом, помалкивать и слушать, как добропорядочный простолюдин, но быстро сам разошелся не на шутку и принялся рубить правду-матку и даже предложил пойти кого-нибудь побить. В общем, неплохой Разведопрос получился.


Лимонов в той самой ЖЗЛ
pesotskiy
Хороших текстов про историю НБП написано не так много.  Обычно автор ухватывает лишь фрагменты картины, плюя со своей колокольни, поэтому  получается  не без штампов - лютые красно-коричневые, эклектики, всегда будут против, вечные провокаторы, проект одного человека.  Теперь появилась книга без всего этой шелухи – это отличная биография Эдуарда Лимонова в серии ЖЗЛ, написанная Андреем Балканским.

Под псевдонимом Балканкий скрывается Андрей Дмитриев, мой старый товарищ, с которым пережито немало приключений. Дмитриев – главный нацбол Петербурга с партийным стажем в 20 лет, поэтому уж кому, как не ему, знать кухню изнутри. Книга о Э.Л. получилась у автора странной, она одновременно стала и книгой о себе и других парнях и девчонках, последовавших за Лимоновым.

По сути впервые Эдуард Вениаминович представлен биографом не как одиночка-эксцентрик, помещающий сам себя в центр событий, а рассматривается через жизнь людей, которые доверились основанному им движению.  Национал-большевики, кого неглубокие СМИ долгие годы именовали подростками-отморозками и маргиналами-романтиками, выросли, обзавелись семьями, но не ушли из политики, а некоторые приобретают неожиданные для обывателя статусы, такие как, например, взрывающий все топы Захар Прилепин. Это книга о повзрослевшей партии, которая проросла сквозь эпохи, пережив десятки отбракованных историей политических проектов.

Балканский-Дмитриев  со знанием дела говорит почти обо всем, о чем нужно сказать, касаясь вопроса НБП, а затем и “Другой России”. В его книге нашлось место и исторических национал-большевикам, не сумевшим полностью реализоваться в рамках советского проекта, и гениальным музыкантам Летову и Курехину, и лихим приключениям банды штурмовиков Андрея Гребнева, и всем героическим акциям прямого действия, и Каспарову, и Белковскому, и участию нацболов в донбасском восстании. Есть в этой книге немного и про меня.

Кстати говоря, это уже вторая книга, выпущенная от имени Андрея Балканского в серии ЖЗЛ (это та самая легендарная “Жизнь замечательных людей”, начатая в 1890 г., и позже возрожденная Максимом Горьким) – первой была биография Ким Ир Сена. Товарищ Дмитриев не может расстаться с северокорейским лидером и в книге о Лимонове, поэтому кореец Ким появляется уже на 21-й странице книги и так и не покидает читателя, равно как Мао Цзэдун и другие азиатские революционеры, что придает повествования своеобразный чучхейский колорит.

Несмотря на эпохальную историю, пережитую и переживаемую автором, нацболы, разговаривающие с Вечностью на “ты”, так до сих пор не признаны широкой общественностью. Какая к чертям вечность, когда в новостном потоке ныне быстро рассеивается даже то, что было неделю назад!

Лимоновские идеи, которые использует и власть и оппозиция, так и остаются уксусом, который пока потребляют лишь разбавленным. Неконтролируемые патриоты (а не проплаченные “нашисты”) не нужны Системе равно как и слишком разумные оппозиционеры (а не враги страны) – обе эти ипостаси мешают “Вате и Цивилизации” (по терминологии Пелевина) играть в свой пинг-понг, отрабатывая гешефт. Но третий, порой едва различимый в тумане путь наиболее важен и интересен.


Бедные солдаты старой закалки
pesotskiy
Есть мнение, что бедность поднимает людей на бунт. В России все наоборот: вернейшая опора власти - небогатые бюджетники и пенсионеры, те, кто собирается после тяжелого рабочего дня или по старой привычке в девять вечера на просмотр программы "Время". Особенно жалко наших стариков,  для которых государство делает так мало, с иррациональной дисциплиной поддерживающих начальство.

Когда-то за души бедных людей  боролись красные и почвеннические газеты. В каждом более-менее крупном городе были точки, где всегда можно было найти "патриотическую прессу" - газеты "Советская Россия", "Правда" и даже иногда восхитительную "Лимонку" или какую-нибудь экзотику навроде "Русского порядка", украшенного коловратами. Чтение прессы во многих семьях был таким же привычным делом как просмотр выпуска новостей.  Изучив точку зрения официоза, семьи обращались к злым передовицам оппозиционных СМИ, где чехвостили в хвост и гриву банду Ельцина.

Ныне оппозиционные газеты пожрал рынок - небольшие газетные точки шаг за щагом вытеснялись монополистами, которые делали ставку на желтую прессу и глянец. Кое-где закрутили гайки органы. Тиражи газет схлопывались, в итоге бедные  стали лишаться альтернативной точки зрения. Да и какой смысл нынче открывать газеты "Завтра", где та же хурма, что и в ток-шок Соловьева?

Более обеспеченные граждане поддерживают власть менее охотно. Условный "средний класс" (периодически вымываемый вниз) более разборчив к источникам информации. Он меньше смотрит телевизор, имеет доступ в интернет, склонен читать современные книги, видит конкретные факты гниения системы. О, нет, он не спешит на баррикады, но считает голосование "за жуликов и воров" не приличным хотя бы из эстетических соображений, ибо совсем уж откровенное накручивание на уши лапши вызывает очевидное раздражение.

Такие люди скорее выберут ЛДПР или КПРФ (вопреки расхожему мнению, пенсионеры все более выпадают из привычного электората зюгановцев). Даже путинизм у более богатых скорее просвещенный, приводящий  к какому-нибудь Старикову.

Зато за бедных людей давно и плотно взялись избранные депутаты, главным образом, от "ЕдРа". Власть проникает к пенсионерам и бюджетникам не только с экрана ТВ но и через грошовые подарки от муниципалов, открытки от советов ветеранов, планерки в школе. Любой избранный депутат окучивает свой округ, готовясь выдвинуться на следующий срок или подсунуть преемника.

Каждый, кто участвовал в предвыборных кампаниях, сталкивался с гнетущей атмосферой бытовой неустроенности, смешанной с глубоким недоверием сограждан к необычным политическим знаниям. Бедные люди прячутся в тусклых сводах своих старых квартир, не знавших никакого евроремонта, и с опаской отнекиваются от пришлых варягов, стучащихся в двери, чтобы распропагандировать проголосовать за оппозиционера, который все равно не сможет ничего изменить, даже попав в парламент.

В день выборов бедные солдаты старой закалки, лишенные достойного существования более других, все равно бредут к избирательным участкам, где бросают бюллетень за привычные физиономии, давно забыв фамилии альтернативных кандидатов, пытавшихся что-то донести. За стабильность, лишь бы без потрясений, лишь бы не было хуже!

Госсистема, где давно уже не является народным ни нефть, ни газ, ни построенные прошлыми поколениями заводы, вновь и вновь выезжает на "совке" - на привычном ритуале, когда бедность считает необходимым продемонстрировать свою лояльность происходящему.


Илья Кормильцев. Его нет десять лет.
pesotskiy
Сегодня, 4 февраля - десятая годовщина внезапной смерти знакового русского нонконформиста Ильи Кормильцева. Современный человек погружается в мириады мегабайтов информации, поэтому выдающиеся имена быстро уходят в песок, и уже не понятно, что знает о Кормильцеве современный 18-и летний парень. В лучшем случае имеет представление о том, что он - автор знаменитых текстов "Наутилуса". Не каждый решится углубиться.

Несмотря на трагическую раннюю кончину, Илья многое cумел сделать вовремя. Вовремя стоял у истоков отечественного рока (не один, конечно), когда рок что-то значил, имел подвижнический заряд. И будучи одним из немногих столпов рок-сообщества, имевшем широкий философский кругозор, вовремя сумел отринуть тренд, когда все "Чайфы" и "Аквариумы" свалились в их нынешнюю клоаку.

Кормильцев вовремя создал совершенно отмороженное издательство "Ультра-культура". Будучи скорее левым ниспровергателем истин он выпускал в свет не только книги про Субкоманданте Маркоса, но и чумовых расистов - издавал "Дневники Тернера" и культовую в темных подворотнях "нулевых" книгу "Скины: Русь пробуждается", а также литературу про безумцев всех мастей - сектантов, наркоманских гуру, экзистенциальных офонаревших типов.

"Ультра-культуру" мочили органы, блюстители нравственности, наркоконтроль, но детище Кормильцева до какого-то времени держалось на плаву. Сейчас, конечно, во времена "списков запрещенной литературы" не обошлось бы без 282. Тогда же, во времена более свободных "нулевых", Кормильцев тонко балансировал между подпольем и глянцем.

Сейчас модно упираться в свой дискурс - избрать себе одного кумира, одну прочитанную умную книгу, один паблик и огрызаться на окружающих со своей колокольни. Кормильцев насмехался над таким способом существования - он расширял территорию свободы, рушил перегородки, перепахивал старые истины вдоль и поперек. Примерно тем же занималась и газета "Лимонка". Сейчас понимаешь, как не хватает обществу такой работы. И не хватает Ильи.

Одно из хороших интервью Кормильцева http://zavtra.ru/blogs/2006-05-1771


?

Log in